Вера даже думать не хочет, во сколько обойдет битье этих самых бутылок.

— Я ведь хотела все сделать правильно, а ты все испортил, Платон! — упрекает Вера любимого.

— Испортил? — хмурится Пахомов, резко поднимается со своего кресла, отходит к окну, ерошит идеально уложенные волосы.

Вера смотрит на широкую мужскую спину. На белоснежную ткань рубашки, которая эту спину укрывает. Натянута, точно струна. И рубашка, и спина.

— Кларисса прилетит. Степан разрешил ей появиться на свадьбе, — негромко говорит Платон."

"Вера этого не знает. Общение с мамой за последние пару месяцев сходит на «нет». Все, что известно девушке: отец подыскал для мамы хорошего специалиста. После возвращения из поездки у мамы случился нервный срыв. Но сейчас ее состояние гораздо лучше. Судя по тем сообщениям, что получает Вера от матери, у нее все неплохо. Однако насчет приезда мама умалчивает.

Вере несложно соединить две ниточки: поступок Платона и грядущий приезд мамы.

Вот, значит, в чем дело.

Вся злость Шустер моментально испаряется. Немного царапает недоверие Платона.

— Платон? — негромко зовет Вера.

Пахомов стоит неподвижно. Только руки убирает в карманы и смотрит в окно. Бесспорно, пейзаж по сторону стекла шикарный. Но Вере нужно смотреть в глаза любимого.

Девушка обходит Платона и замирает перед ним. Гладит ладонями идеальную белоснежную ткань рубашки на груди. Скользит взглядом выше, по вороту с одной расстегнутой пуговицей, по подбородку, по упрямо сжатым губам, останавливается на глазах.

— Ты чего? Ты думаешь, я все брошу и умчусь с мамой? Ты в меня настолько не веришь? В нас с тобой не веришь? — шепчет Вера.

— Ну что за ерунду ты говоришь, девочка! — бормочет Платон.

Вера терпеливо ждет, пока мужчина не посмотрит на нее. И тонет в его взоре. Как же сильно она любит этого упрямца! И деспота! И тирана! Но любимого.

— Я сейчас кое-что скажу, а ты должен меня услышать, — улыбнувшись, говорит Вера, — никто, даже сам дьявол не заставит меня сбежать с нашей свадьбы. И уж тем более, моя мама. Или твои бывшие, которые обязательно приползут поглядеть и плюнуть в меня ядом. Мне сшили обалденное платье. Я даже не хочу вспоминать, сколько оно стоит. У нас заказан банкетный зал на миллион человек. Будут выступать артисты, у который райдер зашкаливает. Платон, я два месяца готовила это мероприятие. И будь уверен, я готова вырвать ноги любому, кто это мероприятие решит испортить. Но это не главное.

— Серьезно? Еще что-то будет? — ворчит Платон, но Вера чувствует, как внутренняя пружина, что держит ее мужчину, распрямляется.

— Да, я еще не сказала о самой главной причине, по которой я бы хотела выйти за тебя замуж, — улыбается Вера.

Ну вот.