А я для себя кое-что решил. Не мне, конечно, рассуждать о морали, но происходящее даже меня возмутило. Ведь я видел, что парнишка не врёт.

— Жди меня, — приказал я таксисту и телепортировался на тротуар, очутившись прямо перед толстяком, которого обходили стороной горожане.

Все предпочитали не замечать, что он творит. Торопливо шли мимо, делая вид, что они так спешат, так спешат. Буквально ничего не видят.

— Отпусти парнишку, — процедил я, вонзив в дворянина тяжёлый взгляд. — Он не крал твои часы. Ты сам их сдал в ломбард и забыл, идиот синерылый.

Из кармана твоих брюк торчит бумажка с логотипом ломбарда.

— А ты кто такой, млять⁈ — распахнул он свинячьи глаза, облизав толстые слюнявые губы. — Я сам решу, кто украл мои часы. Без твоих дебильных советов. Вали отсюда, пока не превратил тебя в кучу дерьма.

— На такой ответ я и рассчитывал, — хищно осклабился я и ударил толстяка по той руке, которой он выкручивал предплечье мальца.

— А-а-а! — заорал от боли дворянин, отпустив парнишку.

Тот сразу же отскочил от него и принялся баюкать пострадавшую конечность.

По его лицу двумя дорожками стекали слёзы и капали с подбородка.

— Ублюдок! — проорал толстяк и тряхнул руками, готовясь вызвать магический атрибут.

Но я прописал ему прямой в подбородок. Пьяница с шумом рухнул на спину, вытаращив красные от гнева зенки."

"А уже в следующий миг он вытянул в мою сторону руку, окутанную бледно-голубой магией воды, но не успел выпустить её.

Я через колено с хрустом сломал его руку, не дав атрибуту сорваться с кончиков пальцев.

— И-и-и! — тоненько взвыл толстяк.

Его рожа побелела, а рот распахнулся, демонстрирую мясистый язык. На меня пахнуло крепким алкоголем, табаком и вонью нечищеных зубов.

Но он всего несколько мгновений верещал как поросёнок, заставляя горожан ещё быстрее идти прочь. А потом толстяк потерял сознание от болевого шока.

— Господин, господин, я правда не крал часы! — выпалил парнишка, глядя на меня большими заплаканными глазами.

— Не крал, — кивнул я, вытащив из кармана толстяка бумажку из ломбарда.

В ней говорилось, что он ещё утром сдал золотые часы за энную сумму. И, видимо, он эту сумму благополучно пропил, забыв о судьбе часов. А когда решил глянуть время, не увидел на руке часы и подумал, что их украли.

Вот его гнев и пал на первого же подходящего смертного. Им оказался этот малец, чей взгляд выдавал приближающуюся истерику, вызванную несправедливостью бытия.

— За что⁈ За что⁈ — выпалил паренёк, подтвердив мои выводы.