Тебе лучше других известно, каково это – расти в неполноценной семье. Дай мне шанс доказать тебе, что я достоин тебя и нашего ребенка. Обещаю, что ты не пожалеешь о своем решении! – проникновенно молил он, заставляя мое сердце дрогнуть.

– Говоришь о прощении, но опять решаешь за меня! – попыталась я взбрыкнуть, хотя сомнения уже наполнили мою голову. – С чего ты решил, что мы останемся в Эмиратах?!

– Я не могу сейчас уехать, Ксюш. Я ведь не соврал насчет наследства. Дядя действительно завещал мне всё, я обязан позаботиться о его семье. Пожалуйста, попытайся меня понять! – не поддавшись на мой жесткий тон, продолжал он всё так же мягко. – И тебе ведь нравится наш дом. Мы завтра же в него вернемся. Прости за это похищение. Я правда хотел как лучше. Клянусь!

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула, анализируя все его слова и думая обо всем, что приключилось со мной за последние дни. Ведь, если быть честной с самой собой, мне не было плохо рядом с Османом. Наоборот, я вырвалась из кокона безразличия, в который завернулась после его ужасных обвинений.

Но и простить его так просто я не могла. Всё еще горящая во мне обида хотела мести. Да и понимала я, что будет слабоволием спустить на тормозах подобное. Ведь ему ничто не помешает поступить так вновь, зная, что он с легкостью добьется моего прощения.

– Хорошо, – наконец решилась я. – Я останусь с тобой. Но только ради ребенка. Это не значит, что всё будет как раньше. Я вернусь в свою комнату, и мы будем жить как соседи! Я не готова тебя простить.

– Но, Ксюша…

– Или так или никак, Осман. Решайся, – не дала я ему возразить, предъявив ультиматум.

– Хорошо, лапа. Всё будет, как ты скажешь. Для меня главное то, что ты будешь рядом.

На следующий день мы отправились в больницу, где я под строгим надзором мужа прошла полный медицинский осмотр. Последним местом назначения было ультразвуковое обследование, на которое муж также пошел со мной, настояв на своем присутствии.

– Больно? – спросил Осман, когда я поморщилась.

– Нет, просто гель холодный, – успокоила я его, сама не зная зачем.

– Не волнуйтесь так, папочка, это всего лишь…

Дальше я отключилась. Слово «папочка» – единственное, что вертелось в моей голове, полностью захватив меня. За всеми своими обидами и волнениями я даже не успела осознать, что для моего ребенка значит Осман. Он ведь его отец. Он имеет полное право на него, так же как и я.

Осман прав, как бы я ни была зла и обижена, но лишать своего ребенка шанса на полноценную семью я не могла!

– Ребенок в полном порядке, – вернул меня на землю голос врача.

– А мы можем узнать, кто это? Девочка или мальчик? – взволнованно смотря на экран, спросил Осман.