– Я не хочу под самый Новый год слечь в больницу! К тому же мне плохо только по утрам.

Будь мы обычной парой, я бы подумала на беременность, но за десять лет незащищенного секса успела принять то, что дети нам больше не светят. В первые годы я бежала за тестом при каждой задержке или приступе тошноты, но с годами смирилась. Уже то, что бог подарил нам наших двойняшек, было чудом. Не стоило гневить небеса.

Кстати, о детях!

– Ты отправил детей к Марусе? – спросила я.

– Да, Глеб за ними заезжал. Сказал, что вернет их в семь, – присаживаясь и гладя меня по спине, прошептал Осман. – Лапа, давай всё же сходим к врачу.

– Обещаю, если завтра мне будет так же плохо, я схожу. Но не заставляй меня сегодня! – взмолилась я. – Мы же собирались за подарками, я не хочу проторчать полдня в больнице, сдавая анализы.

– Хорошо, но завтра…"

"– Обещаю! – тут же прервала я его, не желая слушать очередную порцию беспокойства. – И раз уж мы одни дома, что насчет утреннего секса? – спросила я, вдруг почувствовав себя совершенно здоровой.

– Но ты же… Тебя только что выворачивало! – удивленно приподнял брови Осман, наблюдая за тем, как я стягиваю с себя банный халат, в котором забралась в постель.

– Я приняла душ! – обиженно засопела я, замерев и перестав раздеваться.

– Что? Да я же не об этом, Ксюша! Что за глупости?!

– Тогда что тебя смущает?! – не понимая, откуда взялись эти обиженные нотки, прохрипела я.

– То, что тебе еще полчаса назад было плохо, – не отступал Осман.

– Ну так сделай мне хорошо! Или ты не хочешь? – заметив, как зажглись его глаза при виде моей обнажившейся груди, соблазнительно изогнулась я.

Дальнейшие разговоры прекратились, и муж тут же накинулся на меня с сумасшедшим желанием, которое нисколько не ослабло за годы нашего брака.

– Ксюш, всё хорошо? – с беспокойством спросила Маруся, помогая мне накрыть на стол.

Праздновали мы в этом году у нас и столом занимались сами, отпустив обслугу отмечать с семьей.

– Мама, мама, Ваня плачет! – прибежала их с Глебом десятилетняя дочь Василиса, не дав мне ответить. – Он проснулся и плачет!

– Вася, скажи, пожалуйста папе, мама занята, – улыбнулась Маря дочери, продолжая украшать блюдо с индейкой.

– Хорошо! – тут же убежала она обратно искать второго родителя своего годовалого брата.

– Ну так что, Ксюш? Ты весь вечер сама не своя, – вновь спросила она.

Я же замерла, не зная, говорить ей или нет. Не потому, что не доверяла или считала чужой. Просто Осман должен был узнать первым, а сказать ему я почему-то не решалась.

То, чего мы пытались молчаливо добиться в течение десяти лет, вдруг осуществилось.

Я забеременела.

Даже в моих мыслях это звучало невероятно. Я давно перестала мечтать, а тут, когда мы уже и не ждали… Было страшно, что это ошибка.