За что его наказывать? За то, что взял к себе сироту и вырастил ее? Что проявил заботу, женился, вместо того чтобы выгнать, когда она залезла к нему к пьяному в постель?

Я ведь прекрасно понимала в ту роковую ночь, что я делаю. Понимала, что он не в себе, что он пьян и расстроен. Но я была так эгоистична в своем желании заполучить его, что не смогла побороть эту темную часть себя, шепчущую мне, что это мой единственный шанс. Что он больше не посмотрит на меня, как смотрел под воздействием алкоголя.

И если виновата я, почему наказываю его? Осман ведь самый лучший, заботливый и родной. Мои чувства — это мои проблемы, и решать их нужно мне.

– Хорошо, – ответила я, обнимая его. – Я соглашусь на квартиру и работу, но на этом все.

– Ксюш… – начал он, явно несогласный с моими словами."

"– Пожалуйста, Осман, иначе мы снова поругаемся, – взмолилась я, пытаясь не расплакаться от переполняющих меня чувств.

Глупая девочка внутри меня до последнего надеялась, что он скажет мне о неожиданно проснувшихся чувствах и сделает что-нибудь романтичное. Осман же согласился на развод, о котором я сама же и просила. Правильно говорят, что женщины сами не знают, чего хотят.

– Хорошо. А теперь давай поужинаем? Я ужасно проголодался, пока бегал за тобой, – немного отстраняясь и игриво дергая меня за кончик носа, взмолился он.

– Давай. Только помою руки, – нуждаясь в небольшом уединении, сказала я сбившимся голосом, разрывая его объятия и проскальзывая в ванную комнату.

Мне было просто необходимо побыть наедине с собой, чтобы справиться с внутренним раздраем.

Внутри кипели чувства и эмоции, которые я не понимала. Часть меня, которую я начала ненавидеть за эти годы, бунтовала, приказывая мне нагрубить и уйти, вместо того чтобы вести себя так, словно в происходящем не было ничего особенного.

К счастью, справилась я с ней относительно быстро, не поддавшись на этот раз.

«Осман не виноват, что не любит меня», – словно мантру повторяла я, брызгая в лицо холодной водой. Желание расплакаться и, спрятавшись на коленях любимого мужчины, нажаловаться ему на него же самого просто душило меня.

Хуже всего было то, что я знала, если бы Осман мог, он дал бы мне все, чего бы я ни попросила. Только вот хотела я не те блага, что он мог мне предоставить, а его самого.

– Ну чего ты, Ксюш? Тут же все твои любимые блюда, – обеспокоенно спросил я, поняв, что девушка почти не притронулась к еде. – Или не нравится?

Хоть мы вроде как и помирились, но вела она себя по-прежнему странно. Практически не смотрела на меня, чего я раньше за ней не замечал, да и отвечала в основном односложно. А поговорить Ксюша любила.

– Нравится, просто не голодна, – улыбнулась она, но я видел, что улыбка не коснулась ее глаз. – Я поела перед выходом из дома.