Комсомолка не улыбалась и судорожно мяла салфетку. У Златки засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Не успев еще вдоволь насладиться послевкусием от разговора с химиком, она развернулась и побежала прочь из столовой.

— Злата! Корзинкина! Иди сюда! — Ланская бросилась за ней вслед.

Златка подняла на Нину глаза. Та взяла ее лицо в свои ладони и с трудом выдавила:

— Твои мама и бабушка погибли. Кто-то поджег дом, сгорели заживо. Не сумели выбраться…

У Златки не дрогнула ни одна мышца. Она жестом показала Нине — оставь меня — и молча пошла к себе в комнату. На кровати возле окна, как всегда, царила Фаня.

Положив ноги на общий стол, она грызла семечки и плевала на пол.

— Ща закончу, вымоешь, — сказала Фаня.

Златка, не вымолвив ни слова, подошла к Фаниной тумбочке и резким пинком опрокинула ее на пол. Дверь раззявилась, оттуда полетел Фанин хлам: зубная щетка, огрызки помады, засохшие булочки, фантики, новенький будильник с двумя шапочками на голове. Златка с неистовой силой начала топтать все это тяжелыми ботинками, перемалывая в мелкую крупу. Будильник хрустел особенно рьяно, разлетаясь в стороны маленькими деталями и милыми шапочками с пимпочками.

У Фани изо рта вывалилось содержимое и упало на широкую грудь.

— Ты че, уродина, совсем ополоумела? — Она вскочила на ноги и поперла на рыжулю.

Златка с размаху ударила ее по щеке. Фаня потеряла равновесие и сделала шаг назад. Златка, уловив момент, замолотила кулаками по лицу. Она чувствовала, как в тело вливается невиданная сила, как под ее руками разбивается хрящ, как что-то мягкое и податливое начинает течь между пальцев. Фаня орала и молила о пощаде. На крик сбежались все, кто ранее был в столовой.

Златка схватила коричневый таз для пола и с жутким треском начала бить им об окровавленную Фанину голову. Интернатки стояли затаив дыхание. Никто не кинулся спасать Фаню. Никто не сказал рыжуле «остановись». Златка остановилась, когда устала. Она пнула ногой еще одну Фанину тумбочку и вытряхнула из нее все содержимое.

— Теперь обе тумбочки мои, поняла? — оскалилась она, нависая над Фаней.

Фаня кивала месивом лица и выла.

— И пол будешь мыть в мое дежурство, тварюга!

Фаня выла и кивала."

"Обессиленная Златка рухнула на кровать. Кто-то из интернаток робко начал хлопать в ладоши, другие подхватили и дружно зааплодировали.

Рыжуля уже ничего не слышала. Она плыла в мареве над пшеничном полем. Навстречу, улыбаясь и лучась рыжими глазами, шли мама и бабушка, молодые, божественно красивые, родные, теплые. Златка обвила обеих тонкими руками и прошептала:

— Не гоните меня. Я с вами.

— Придет время, Золотулечка, придет время.

— Я отомщу за вас! — плакала Златка.

— Не траться, милая. Солнце еще никому не удалось замарать сажей. Просто потерпи одну жизнь.