Не смогли обнаружить даже костей, ноябрьский ветер разметал пепел по окрестным полям. Работники колхоза «Знамя Ильича» еще несколько десятилетий пугали своих детей якобы «Федотовским миражом» — в самые яркие августовские закаты в небе над нескошенным полем плыли две фигуры — две тонкие рыжеволосые женщины. Постепенно из солнечного марева к ним присоединялась еще одна — девочка-подросток, о судьбе которой больше никто ничего не слышал.

Глава 11. Месть"

"Златку поселили в комнату к четырем деревенским девочкам. Одна из них — Фаня из процветающего мясо-молочного колхоза — была на две головы выше остальных, имела крупную грудь и боксерские, в перекатах мышечных волокон икры.

Откормленная, не знавшая нужды, она подавляла ровесниц бычьим взглядом и хриплым голосом.

— Рыжая, будешь в мое дежурство пол мыть, — сказала она небрежно, когда Златку завели в комнату. — А тумбочку твою я себе забрала.

Златка села на кровать возле двери. Погладила крахмальные простыни, шершавое малиновое одеяло, заправленное конвертом, на уголок. Посмотрела в окно: на стене соседнего дома раскинулась исполинская мозаика: счастливый Гагарин махал землянам рукой на фоне звездного неба и красного знамени.

Тумбочка ей была не нужна, вещей не было. Дежурство Фани случилось уже на следующий день.

— Взяла таз, тряпку, в туалете нижний кран — набрала воды и вымыла так, чтоб блестело. Замечу где пыль — языком будешь лизать, — процедила Фаня.

Златка с восторгом смотрела на ржавую воду, наполняющую коричневый в крапинку таз. Несколько раз закрывала и открывала кран. В Федотовке она и представить такого не могла — воду носили из колодца с другого конца деревни. Нюра с Зинкой клали на плечи коромысла и семенили в сторону дома мелкими шажками, ей же давали ведро в одну руку.

Образ бабки с мамкой, нежнолицых, тонких, балансирующих плечами, плывущих, не касаясь земли босыми ногами, вызвал у Златки приступ удушья. Она сглотнула комок и размазала слезы по веснушкам. Наконец таз наполнился до краев. Рыжуля ухватила его с обеих сторон, не удержалась, пролила часть на платье. Паучьей походкой, с дрожащим тазом в руках, она направилась по коридору. Фаня, стоявшая у окна, хмыкнула и, дождавшись, когда Златка чуть пройдет мимо, пнула ее ботинком в спину. Рыжуля упала, вода из таза подобно девятому валу Айвазовского, вскинулась и накрыла неловкую уборщицу.

— Че корявая такая? Ноги заплетаются? — усмехнулась Фаня.

Мокрая до трусов Златка вновь пошла набирать воду. Вторая попытка преодоления коридора также не удалась: Фаня собрала вокруг себя девчонок и прямо у порога комнаты подставила ей подножку. Златка вновь упала. Разлитая вода амебой расползалась вширь, в ней отражались хохочущие лица Фаниных прихлебателей.