Дурацкое шильце, корявая сережка, треснутый глянец старого фото, на котором выделялась густая ретушь губ и бровей. Ленка села на пол, прижавшись лицом к Илюшиным коленям:

— Сокровища? — спросила она.

— С-сокровища, — подтвердил Илюша. — А вот и з-знаменитые пять с-сорок пять и два ч-четыреста.

Он достал две клеенчатые бирки, прилипшие одна к другой. На красной потертой поверхности ускользающими чернилами распласталась корявая надпись: «20 июля 1971 года. Гринвич С. М., мальчик, 5045 г». Илюша прищурился, сморщил лоб у переносицы и по слогам озвучил написанное.

— Р-родька! — гордо констатировал он.

Подпиленными Ленкой ногтями Илья попытался отделить нижнюю бирку, но безуспешно — клеенка расплавилась от времени и присохла намертво.

— К-как мы с б-братом, — сказал Илюша, — ед-дины, хоть режь.

— Дай мне. — Ленка вытянула из его рук родильные метки и принялась заостренным маникюром расцарапывать края, из которых торчали желтые, клеевые нитки.

Бирки разошлись по периметру, но, как сиамские близнецы, остались крепко сцеплены посередине.

— Будто специально приклеили, — удивилась Ленка, — капну воды.

Она зазвенела посудой на кухне, зажурчала краном и одобрительно воскликнула:

— Готово!

На тонкой ее ладони с изящными прожилками линий лежали два отдельных «документа».

Илюша вновь сощурился, но вторая надпись была еще более размытой. Ленка протянула ему позолоченные очки Родиона и прыснула в кулак, когда он приладил их на нос.

— Ты похож на ученого гамадрила, — сказала она.

— Я, с-собственно, не навяз-зываюсь, — парировал Илюша. — Ты с-сама в‐выбрала обез-зьяну.

Ленка расценила это как плавный заход на секс и было прильнула к нему теплой шелковой грудью, но Илья изменился в лице и резко отшвырнул очки.

— В с-смысле, К-корзинкина З. П.? Чо за х-хрень!

Ленка подхватила выпавший красный прямоугольник и вслух прочитала роддомовскую запись:

18 июня 1973 года. Корзинкина З. П., мальчик, 2400…

Они посмотрели друг на друга так, будто впервые встретились на необитаемом острове.

— Какое-то недоразумение, — пролепетала Ленка, — это не твоя бирка.

Соприкоснувшись головами, они изучали эту надпись вновь и вновь, словно пытались найти что-то важное между строк.

— Эт-то моя дата рожд-дения, м-мой вес, — пролепетал Илюша, — п-при чем здесь Корз-зин-кина?

— Я, конечно, очень давно в вашей семье, — сказала Ленка, — но точно на твоих родах не присутствовала."

"Секс не случился. Илюша был настолько ошарашен увиденным, что не ужинал, не спал и даже не выпил утром кофе. Спозаранку он сел за руль Родионовой «бэхи» и поехал к маме.