Д-да и в‐вам не нужны л-лишние рога.

— Понимаю, — горько усмехнулся хозяин, — тебе повезло, я только из банка.

Он достал из пиджака крокодиловый бумажник и отсчитал двадцать стодолларовых купюр. Илюша расстегнул молнию и затолкал согнутую напополам пачку во внутренний карман пуховика. Евгений Алексеевич пристально разглядывал его лицо.

— Постой, — окликнул он, когда Илюша собрался идти. — У тебя мама рыжая?

— Н-нет, — ответил Илюша, — а ч-что?

— Как ее зовут?

— С-софья М-михайловна Гринвич.

— Ты — еврей?

— Ев-врей.

— Ладно, забудь, — Евгений Алексеевич протянул ему руку, — показалось…

Они обменялись рукопожатиями и в последний момент почему-то обнялись, хлопая друг друга по спинам.

— Езжай отсюда, сынок. До аэропорта идет сороковой автобус. Будь счастлив.

Хозяин долго смотрел вслед на ловкую худощавую фигуру в джинсах и куртке хаки, затаптывая здравым смыслом свое чутье, а потом, окликнутый водителем, вошел в калитку своей усадьбы. Из окна с заднего двора доносился страшный звериный вой больного сына. Кара, перечеркнувшая жизнь за одну-единственную непоправимую ошибку.

Глава 26. Титан

Смерть брата оказалась для Илюши непосильным испытанием.

После полувекового юбилея Родион как-то странно располнел, обвис, красивые черты его поплыли, растушевались, перстни давили на пальцы. Он непривычным движением, вкручивая, надевал их каждое утро и, лишь намылив руки, снимал в больнице. Пациентов все больше начал передавать коллегам, после того как однажды сам упал в обморок на шестом часу операции со скальпелем в руках. Он не жаловался, но Ленка рассказывала, что ее муж прошел уже три курса гемодиализа. В мощном и правильном конструкторе Родькиного организма почки, подорванные Илюшиной кровью, были самым уязвимым местом, тем кирпичиком, который с возрастом вывалился из общей кладки и тянул за собой весь отлаженный механизм. Тем не менее Родик оставался единственным человеком в семье, который отвечал за все и всех: купил квартиру и дачу родителям, модельное агентство Ленке, платил за обучение сыновей в престижных вузах, решал все Илюшины проблемы, гасил его долги. Более того, Родион не раз порывался приобрести жилье и младшему брату, но Илья не хотел об этом слышать. До десяти месяцев в году он мотался по экспедициям и приезжал в Москву на неделю-две, чтобы затем уехать снова. И возвращаться ему хотелось именно к Родьке. Сначала на Алтушку, потом на проспект Мира и, наконец, в двухэтажную обитель на Большой Ордынке с видом на желтую церковь с зелеными куполами. В последней квартире у Илюши была своя комната в бело-синих тонах. Ленка отремонтировала ее на свой вкус, опираясь на единственный предмет, который Илюша перевозил из одного жилища в другое, — копию врубелевского «Лебедя».