Но маги смерти по определению не бывают скромными и застенчивыми, как бы ни притворялись. А Катрия… – Хорн напряженно глянул на меня и старательно бесстрастно спросил: – Скажи, как она решилась предать отца? Ведь кровные узы должны были остановить…

Ага, угрожает, чтобы воспользоваться моей возможностью покопаться в чужой памяти. И все же я не отказала ему в информации:

– Халзина имела слишком огромное влияние на нее. Задурила девчонке голову, обещая жизнь без ограничений и власть над всем миром, а не только Солкатом.

– Девчонке? – насмешливо переспросил эйт. – Тебе тоже двадцать один, но ты столь снисходительно говоришь о своей ровеснице, дочери князя…

– Я иначе воспитывалась, в других условиях, которые напрочь отбивают желание творить глупости и лишают иллюзий.

Особенно о том, что править миром так здорово, – поделилась я и улыбнулась вполне искренне.

Мы опять замолчали, разглядывая друг друга.

– И что мы с тобой будем делать? – наконец он задал вопрос, который, похоже, мучил как его самого, так и князя.

Нет, князя даже сильнее, ведь я заняла тело его дочери. И отдать приказ о моей ликвидации – это словно второй раз убить своего ребенка.

Пусть в ее теле уже совершенно другая душа. Душа, которая спасла его от смерти.

– Понять и простить? – предложила я, машинально пожав плечами.

– Ты измененный маг смерти, и это способен ощутить любой, знавший прежнюю Катрию маг, – поморщился Хорн, видимо, на эту тему они с князем тоже поразмышляли.

– Теперь я просто темный маг, – поправила я. Но пришлось добавить, уловив скепсис главы тайной канцелярии: – Хорошо, сильный темный маг с дополнительным подарком от прежнего дара. Я до сих пор ощущаю чужие эмоции.

– Это лишь пока, ведь дар может восстановиться, и ты решишь отправить нас всех к Белой Эйте? – парировал он.

– Нет, – потерев грудину, невольно улыбнулась я, несмотря на легкую, постоянно мучившую боль. – Эта капля света внутри меня не позволит. Она моя, родная, защищает душу. К тому же стабилизирует мою магию и избавляет от зловредного воздействия темной энергии на мозги и эмоции. Благодаря этому свету я не сошла с ума, пока заново проходила инициацию и… вспоминала… не свое.

Задумчивое молчание главного безопасника страны начало напрягать, но, надо думать, я еще слишком наивный интриган, а вот он, наоборот, слишком опытный.

И пока я накручивала себя, переживая о его решении, эйт Хорн доводил меня до нужной кондиции. Наконец, он выдал:

– Хорошо. Тебя выпустят отсюда. И ты останешься Катрией Фолкзан…

– Нет! – оборвала я его и упрямо вздернула подбородок, всем своим видом демонстрируя непреклонность. – Я не позволю лишить меня собственного имени. Поэтому готова выйти отсюда только как Виктория, а Катрия может быть моим вторым именем.