Я мысленно фыркнула, вспомнив, как хорошо усваивается информация в последнюю ночь перед экзаменом. Но все же муж прав – с наскока такие знания не возьмешь. Но и я не чистый лист.

– Я просмотрела кое-какие учебники, чтобы распланировать учебу, мне надо понимать сроки. Но оказалось, многое я уже знаю. Это… невозможно объяснить, – нашла я формулировку, позволяющую уйти от признания, одновременно не соврав ни единым словом. – Но я в самом деле многое знаю. Тебя же не удивило, что я поняла причину болезни Руби?

Ксандер покачал головой:

– Удивило. Но к тому времени ты успела столько раз меня удивить, что одной странностью больше, одной меньше. Куда больше меня удивляет, что ты помнишь, чему успел научить отец, но не помнишь собственную жизнь. Видимо, очень хотела забыть.

– Снова мне не веришь? – Я посмотрела ему в глаза."

"– Верю, – просто ответил он.

Я взялась за чайник, и Ксандер протянул мне кружку.

– Прошение рассматривают неделю…

– Рассматривают? То есть могу отказать?

– Да, если придворный зельевар сочтет, что зелейных в городе достаточно.

Я не выдержала – рассмеялась.

– Ну разумеется, он именно так и сочтет!

Ксандер тоже улыбнулся.

– Тогда я исполню свою угрозу и на следующем заседании придворного совета подниму вопрос о нечестной конкуренции. Я не единственный целитель в городе, и моим коллегам очень не нравится, как последние четыре года растут цены на зелья. Но… – Он стал серьезным. – Проходить собеседование ты будешь без меня. Я должен присутствовать в комиссии, но предложу себе замену.

– Конфликт интересов, – кивнула я.

– Ты мне очень дорога, Лиска, – мягко произнес муж. – Я очень хочу, чтобы у тебя все получилось, и помогу, чем смогу. Но не с этим.

– Я понимаю, правда. Репутацию зарабатываешь годами, а теряешь в один миг. – Я пожала плечами. – Мне и самой ни к чему сплетни, будто я сдала экзамен только благодаря твоей протекции.

Хотя, если не врать ни самой себе, ни друг другу, принимать этот экзамен все равно будут, помня, чья я жена. Так что беспристрастных не останется. Что ж… будем надеяться, что симпатии и антипатии к моему мужу, а значит, ко мне нейтрализуют друг друга. А нет – все равно прорвемся, не в первый раз.

Какое-то время мы молчали, прихлебывая чай.

– Лиска, ты хочешь остаться в этом доме? – спросил вдруг Ксандер.

Я подняла на него взгляд.

– Хочу.

Здесь учебники, лаборатория, лавка. Здесь я как-то разом привыкла, а в доме мужа придется привыкать и обживаться заново. И вряд ли там можно будет среди ночи спуститься в библиотеку за книжкой-лекарством от бессонницы, хотя наверняка и у Ксандера есть библиотека… надо будет почитать, сверить медицинские знания.

– Значит, экономку нанимаем сюда, – кивнул он. – И кухарку тоже.