Дэлу еще очень повезло, что зверь не ухватил выше – там, где тело защищал только костюм. Все же ноги были упрятаны в усиленную «скорлупу», лишь благодаря этому Дэл не потерял конечность, хотя самостоятельно двигаться дальше не смог.

Группе пришлось сомкнуться, Боксер и Быкан понесли раненого на плечах, а Кастет и Пальцун охраняли этот жуткий забег по пустыне, населенной монстрами. Им пришлось отстреливаться дважды, причем вторую атаку вела троица кроковольфов, но в итоге караван сумел достичь южного створа.

Прямо там Дэлом занялись медики, и Сергей, как все прочие, имел счастье увидеть, что за следы остаются от зубов кроковольфа на теле человека.

Раненому ввели антидот и антишок, тут же сделали снимки изуродованной конечности на рентген-сканере, а потом УЗИ-сканере. После этого медики доложили офицеру службы контроля, что кости не пострадали, переломов нет. «Мышцы и сосуды разорваны прилично, но это не проблема, сутки в регенераторе – и будет свеженьким, как огурчик».

Узнав об этом, дежурный по полигону скомандовал продолжение тренинга. Из вольера выпустили следующую партию кроковольфов, а где-то возле северных ворот третья группа начала движение.

Девять их товарищей – все, кроме раненого Дэла – замерли у стеклянной стены, ожидая, чем закончится новая игра со смертью.

Клещ как в воду глядел – третья группа оказалась самой слабой, за нею действительно требовалось постоянное наблюдение. Сержант сумел без потерь довести две тройки бойцов почти до самого южного створа, и трагедия разыгралась на глазах у всех.

Как же лоханулся Слепой? Вот уж ирония судьбы, в первый день сержант дал ему такое прозвище, и точно в соответствии с ним боец прокололся.

«Почему не представляемся, рядовой?» – «Не заметил, как вы подошли, сэр!» – «Ясно, Слепой, можешь не представляться…»

Прозвище ли так повлияло на их товарища или просто на роду было написано, а Клещ только подметил?

Вспух желто-серый холм в пяти метрах от бойца, реки песка потекли со спины страшного хищника, а Слепой еще тормознул, сначала отвесил челюсть от удивления и только потом выбросил руку с пистолетом, открыл огонь.

– Дурак! – простонал Быкан, хватаясь за голову. – Дурак! Почему разрывными? Ну, почему?!

Это было ужасно.

Они находились в пятидесяти метрах от товарища и ничем не могли ему помочь. Для всех так и осталось загадкой: Слепой перепутал цвета патронов или сознательно поставил разрывные, синие, а не бронебойные, черные? И, уж если выбрал разрывные, так надо было метить в глаза, в пасть!

Да разве в такой суете угодишь этой голодной сволочи в глаз?!

Разрывные пули оказались бессильны перед толстой кожей, они просто отскакивали ото лба, от тела, а Слепой, ничего не понимая, все лупил в корпус.