Потом Сергей долго лежал на траве, тупо глядя в небо, не чувствуя времени и собственного тела. Сверху все падал черный снег…

Когда немного пришел в себя, узнал последние новости. Оказалось, Клещ все точно просчитал: от безысходности выжившие зэки попытались еще раз штурмовать космодром, но к кораблям не пробились, потеряли самых упрямых и сильных, а оставшееся стадо – лишенное воли, испуганное – устремилось обратно на рудники.

Каторжники сообразили, что единственный способ выжить в этой заварухе – вернуться в подземные блоки. Лечь на пол, закрыть голову руками и молить бога, чтоб озверевшие солдаты внутренних войск били сильно, но не оставили в камерах мешки хрипящего мяса.

Через три или четыре часа – Сергей не знал точно, когда именно, – с неба упали огненные стрелы, с грохотом и воем унеслись к космодрому. Потом солдаты внутренних войск оцепили город. Убедившись, что там все в порядке, жители не пострадали и уже разбирают завалы, «вэвэшники» плотной цепью двинулись в сторону лагеря и рудников – прочесывали дороги, леса, лужайки.

Но до этого Клещ бродил по сожженному полю с пистолетом в руке, иногда выпуская пули в тех, кто еще стонал или шевелился.

Сергей видел.

– Зачем? – спросил он, когда сержант покинул пепельную равнину, вернулся к своим, сидевшим на пригорке. – Зачем так жестоко?

– Жестоко?! – Клещ с удивлением посмотрел на Воронина. Потом хмыкнул. – Когда у человека сильные ожоги, в крови появляется много токсинов. Это продукты распада. Если ожог небольшой по площади – организм может справиться с отравлением и раной. Если повреждено более десяти или двадцати процентов кожи – иммунная система отказывает, печень и почки уже не справляются с очисткой крови.

Тогда больному могут облегчить страдания только медики с помощью искусственной очистки крови. Думаешь, им будут делать гемофильтрацию?

Клещ махнул рукой, указывая на черное поле. Гемофильтрация… Воронин и слова-то такого не слышал. Конечно, он догадался, о чем говорил сержант, отрицательно помотал головой. Сергей знал ответ: ради каторжников-смертников, да еще совершивших вооруженный побег и вырезавших охрану, никто не потащит на Цикаду дорогостоящее оборудование. Или бригады медиков. Значит, умирать им в страданиях.

Гемофильтрация… Интересно, откуда сержант знает такие мудреные вещи?

Тот будто угадал мысли бойца, ответил:

– Как-то раз друга у меня обожгло… сильно… во время боевой операции… С тех пор и запомнил слово, крепко запомнил…

Воронин понимающе кивнул, посмотрел на черное поле, где уже никто не стонал, не корчился от боли.

– Это не жестокость, нет, – добавил Клещ. – Они бы умерли за несколько дней, в страшных муках. Я избавил от долгой и трудной агонии, от страданий, вот и все. Видит бог, я не хотел этих жертв.