Из таверны мы вышли втроем, и хозяйка еще какое-то время махала нам вслед платочком. А когда миновали пару улиц, я остановилась.

- Вам, наверное, пора, Ирс? – спросила я, потому что до госпиталя оставалась буквально пара шагов.

- Не настолько, Санни. Я намерен проводить вас до самого крыльца, - ответил герцог и вновь зашагал рядом.

Проводить до крыльца… И, вероятно, застолбить территорию, проявив ко мне внимание. Уж в том, что любая сестра все в подробностях перескажет Алексу, я не сомневалась.

Вершитель с ними. Я ведь и до этого знала, что легко не будет, а отказаться от еще нескольких минут в компании с Ирсом просто не могла.

Так и брели мы рядом, ни о чем особо не разговаривая, до самого госпиталя.

А вот у входа меня ждал сюрприз, от которого я начисто забыла и герцога, и Алекса, и всех сплетниц-сестер вместе взятых.

Глава 10

- Госпожа, а я вам еще раз говорю, здесь госпиталь, для раненых военных, а не лекарня населения. Вам надлежит обратиться к любому целителю городка, - монотонно поясняла… Гертруда, возвышаясь над хрупкой женщиной, держащей на руках задыхающегося ребенка лет пяти.

- Но поймите, господин Алинтас занят с другим хворым, а Юциас вот… Он умирает, госпожа… - и горожанка жалко всхлипнула, прижав тельце мальчишки к своей груди.

- У нас нет свободных целителей, - поджала губы «тень Алекса».

Я же не могла на это смотреть. Худенькое тельце малыша вздрагивало, а воздух он вдыхал и выдыхал со свистом, словно что-то изрядно мешало ему сделать это.

- Держите! – я вручила герцогу коробку, выданную мне Донной, и поспешила к мальчику.

Признаться, вышло неудобно, но сейчас думать о том, куда его светлость денет угощение для Гатто, было просто некогда. Я видела, что у ребенка отек гортани, хотя еще не понимала, отчего так произошло.

- Давно это с ним? – спросила у матери, поглаживая спутанные светлые волосенки.

На бледном лбу выступила испарина, а рот мальчонка раскрыл, словно это могло помочь ему сделать вдох. От тела исходил жар, что само по себе и в данном случае было очень и очень скверно."

"- С утра, леди, - выдохнула женщина. Слезы застилали ее глаза, но она не могла их даже смахнуть. – Мы живем на окраине, у реки, за молельней Вершителя. Он и бегал с ребятней. Пришел уж смеркалось. Я ему блинцов с молочком подала, а он так на лавке и уснул.

Так мы с мужем тревожить-то не стали, накрыли одеялком, да спать пошли. А утром Юци спит и спит… А у меня трое, и скотины полон хлев, рук на все не хватает. Вот к обеду только и заприметила, что нет его. Там на лавке и нашла. Муж-то в поле, а я к целителю. Он велел завтра приходить, а он… он же не доживет…

И она снова заплакала, истошно подвывая.

- Прекратите реветь, - строго наказала ей я. – Сейчас слезами вы ему ничем не поможете. Лучше подержите его голову, я осмотрю горло. Да, вот так.