А вообще мне всё это нравилось, ибо созданное природой не может быть некрасивым. Просто важен подход. По вечерам — развлекательные мероприятия, фейерверки, а завтраки, напоминавшие огромные банкеты, заставляли объедаться, поскольку постоянно обнаруживались всё новые и новые вкусные блюда. Массажи, сквош, тренажёрный зал — всего хотелось побольше, потому что в занятой чем-то все 24 часа Москве времени не хватало ни на что. Всё наше внимание было направленно друг на друга, и мне казалось, что моя юная «Афродита» — воплощение всего, что я хотел иметь в идеале.

Рыбалка на тунца «удалась» на славу, хотя и стоила нескольких часов мучений — дикий шквальный ветер и высоченные волны, швыряющие баркасик из стороны в сторону. Но это ещё полбеды, другое дело, когда видишь высоту волны, на которую предстоит забраться, а после — провал, дно которого ожидает тебя вместе с лодкой, и тошнота подкатывает к горлу от непривычности городского жителя к подобным резким изменениям. Увидев серо-синюю, переливающуюся массу в пенистых пузырьках всего лишь в нескольких метрах перед своим лицом, я не мог пошевелиться и лишь насмерть впивался в поручни. Посудина забиралась на самый гребень, встав под углом примерно в 70 градусов и, чуть повисев, обрушивалась, как на русских горках, глубоко вниз, чтобы вновь подняться. Моряки в это время весело болтали, поглощая длиннющие багеты свежего хлеба, набитые ранее пойманным тунцом, салатом и помидорами. Я сидел в рыбацком кресле, а они держась за него, жестикулировали той самой рукой с булкой — удивительная картина, фоном которой была следующая и, как мне могло показаться, последняя огромная волна. Если вспомнить, что это был океан, то можно понять моё удивление, когда всё резко прекратилось, и через полчаса появилась добыча. Ощущения были интересные, пусть и не совсем приятные, последнее забылось, оставив неописуемые картины мощи природы и пару фотографий с добытыми всё-таки, здоровенными рыбинами. Рыбалка состоялась, и скоро мы, лёжа пластом, не в состоянии повернуть голову друг к другу, приходили в себя там, куда каждый смог добраться.

Невозможно описать, да я и не умею, всё, что есть на Тенерифе — это место севера и юга, где на юге дождь бывает не чаще пяти раз в год, а на севере — прохладца и чёрный песок на пляже, специально завезённый с Африки.

Вернувшись в Москву, я занялся подготовкой, заказывал и закупал технику: направленные микрофоны, фильтры для очистки звука, частотомеры, сканеры, акустические и телефонные закладки с дистанционным управлением и без, магнитофоны и всё, что касается фото-и видеонаблюдения, и так далее.