Со времени последней нашей встречи, года два-три назад, когда мы, уже «старички», собирались попинать мяч ради часа вспоминаний о прошлом и лёгкого разговора за кружкой пива, я несколько изменился, отрастив длинную, густую копну волос, а сейчас впридачу ещё и аккуратную испанскую бородку с коротко постриженными усами, и полную форму, отблёскивающую свежей кожей, Harley-Davidson, в сапогах с головами кобр на носках и длинным плащом, довершающим образ. В руках или, когда пытался заснуть, на голове появлялась огромная широкополая шляпа, закрывающая остатки лица, — словом, я предпочёл остаться инкогнито. Масть бывшей команды из тех детских лет поддерживала тёплые, тесные отношения, не меркантильные, но душевные. Как раз трое из них и были моими сегодняшними друзьями."

"И вот Москва и мой друг — мы, все приятели и даже его жена, называли его «Доктором». Нетрудно догадаться — он был действительно врачом, настоящим и хорошим хирургом, как, впрочем, и хорошим отзывчивым человеком, настолько «человеком», что второго такого и не вспомню. Я заранее договорился с ним о встрече, и через несколько часов мы ехали уже втроём, причём встретиться я хотел и со своими ребятами, предварительно проверив, стоит ли заходить в ресторан. Мой старый преданный человек, работающий там, предупредил о подозрительности нескольких клиентов и предположил некоторую опасность, которая вскоре подтвердилась. Все предыдущие затраты, и так с лихвой оправдывающиеся безопасностью предыдущих встреч, сегодня оправдались сполна. Моих товарищей задержали, хоть и отпустили на следующий день, задав им несколько вопросов о моей личности, явно вытекающих из кем-то слитой информации. То ли это было частью старых Гришиных допросов, то ли появился кто-то новый, а возможно, это дул ветер ещё от гибели моего шурина — ведь тогда какой-то массив фактов против меня собрать удалось, но весь он был неконкретен и не содержал ничего действительно криминального. Правда, как-то «покупатель» осторожно обмолвился о появлении в «профсоюзе» «мерцающего» «крота», некоего «Тихого», но кто это, я так и не понял, по всей видимости, так и не пересекшись с ним.

Ответов на вопросы в отделении милиции не получили, поскольку их не было в принципе, и все остались при своём. Я же, благополучно миновав засаду и ничего не объясняя другу, попросил его отвезти меня, возможно, уже к «чужой», невесте, ибо предложение ей было сделано и даже начата какая-то предсвадебная суета. Так сказать, визит вежливости и наилучших пожеланий с двумя огромными букетами роз, один — очаровательной маме, другой, конечно, — ей, и, слава Богу, с принятым предложением погостить у меня.

* * *Первые утренние лучи зимнего солнца пробивались через тюлевую занавеску, царапнув по глазам.