Всё, что я успел сказать: «Пацаны, вместе…». Куча тут же взорвалась и разделила меня с ребятами, но не их. Пытаясь нащупать рукоять одной рукой и прихватив за горло некрупного, юркого и очень волосатого мужчину, я отбивался им как барьером от палок, труб и другой навязчивой прелести. Он истошно вопил и брыкался из-за приходящихся на него со всех сторон ударов. Спиной ощущая металлический каркас палатки, теперь я ждал только момента и появления хоть какой-то дистанции. Первый выстрел сорвал здоровенную кепку-аэродром с самого здоровенного и ближе всех оказавшегося дитя гор, тащившего над головой, в замахнувшихся на меня руках, большой кусок трубы. Потеря кепки явно изменила его планы, а мне подарила секунды замешательства толпы и необходимый метр дистанции. Стоявший рядом, весь в белом, но с портящей этот вид монтировкой, другой торговец фруктами, явно желавший повести за собой соплеменников, от следующего выстрела поимел дырку в ботинке (не смертельно, но очень больно), завизжал и рванул в нужную мне сторону, прокладывая широченную трассу в живых и шарахающихся телах. Бросив в угрожающую толпу малыша, спасшего меня своим телом от ударов, который, впрочем, уже притих, потому что перестал получать и желал только скорейшего освобождения, пролетев в не успевший замкнуться за белым костюмом круг, я сноровисто прыгал по крышам машин, удаляясь от расстроенной неудачей в отношении меня толпы, лишённой зрелища.

Не так весело было у «крылатских». Они тоже отбились, но через ножевое ранение, порезанную голень и опухшее предплечье у «Бивня». Сначала Олег произвел впечатление на наступавших своим видом, дважды подставив под опускающийся ломик огромную руку, ойкая от боли, третий раз, не вытерпев, вырвал его и дал попробовать того же его хозяину. Хозяин обиделся и обмяк. При этом замешательстве они и скрылись.

Конца обсуждению и жажде мести не было предела, но все успокоились после обращения в больницу, где мы встретили семерых пострадавших, пара из них-довольно тяжело. Всё было очевидно, и мы посчитали себя отомщенными, но не в отношении нашего просителя. Найти его — дело чести, растрясти — дело техники. Что ж, он остался счастлив, отдав требуемое, и больше никогда не появлялся.

Таковым было первое боевое крещение после демобилизации из армии без грифа законности, которое я, впрочем, расценил как самозащиту и даже не мог себе представить, что что-либо из содеянного может быть наказуемо судом. Да-да, несмотря на наличие оружия и два выстрела, впрочем, почти не причинивших вреда, может, потому что при самом плохом раскладе — аресте, — это обошлось бы в 300–500 долларов и сутки в «обезьяннике» отделения милиции и, уж точно, без суда и следствия.