Он взвыл, схватился за сокровенное место, а я, пользуясь удачным моментом, поднялась и опрокинула на старика кувшин с вином, которое он жадно дегустировал.

Крепкий, ядреный и сладкий напиток разлился по его одежде и редким волосам. Парик, с трудом прикрывавший лысину, съехал и обмяк. Белоснежная рубашка с вычурным жабо приникли к дряблому телу, а ткань на его жилете можно было выжимать. Мерзко.

Пятясь от меня, господин Фаррен задел уголок своего стола и больно ударился мизинцем. Несчастный, хотя какой он несчастный, скорее получивший по заслугам, запрыгал на одной ноге.

Выглядел он прискорбно. Я бы расхохоталась, но меня испугали его налившиеся алым цветом глаза и давящая аура волшебства.

— Вон! — завопил ректор. — Пошла прочь! Забудь о столице! Никто не примет тебя ни в одном госпитале! Сошлю тебя на север! Нет, на юг! Нет...

Не слушая дальнейших угроз, я выскочила из кабинета. Хуже уже некуда. Какая разница, на какой край света я попаду?

В приемной на меня ошарашенно пялилась его секретарь, подхватив папку с документами и прижав ее к груди.

— Ты отказала, — заключила она, исходя из звуков, доносящихся за дверью, грязных ругательств, щедро используемых в речи старика и моего потрепанного вида.

— Да, — буркнула я. — Куда он может меня сослать?

— Смотря, как ты это сделала, — грустно выдохнула женщина. Она по-своему сочувствовала адепткам, не имевшим за спиной знатных семей. Ведь именно таким, как я, глава академии навязывал свои ухаживания. — Полагаю, ты поедешь в Лавенхейм.

— В Лавенхейм? — название города мне ни о чем не говорило.

— Да, в него, — кивнула секретарь. — Целительницы там не задерживаются. Они либо меняют профессию, либо возвращаются сюда и становятся более сговорчивыми.

— Но почему? — изумилась я.

Что может быть хуже липкого внимания Фаррена?

— Вот когда вернешься, ты мне и расскажешь, — закончила свою мысль помощница ректора. — Ох, Саммер, бедная ты девочка. Как же ты справишься?

* * */Через две недели/

Возничий почтовой кареты грубо скинул мои два чемодана на пыльную дорогу. Действовал он при этом крайне неаккуратно, небрежно. Внутри явно что-то разбилось и посыпалось, если судить по характерным звукам.

Нанять лучший экипаж с более обходительным работником я не могла. И дело было не в ограниченных средствах. В Лавенхейм просто мало кто отправлялся.

Оглядевшись по сторонам, я начала медленно понимать, какую именно свинью подложил мне ректор. Я была в захолустье, нет, в трущобах, нет, и это определение не подходит. Очень тихий городок, очень пустой, очень маленький.

Плотно построенный домики в два, редко в три этажа теснили друг друга. Городская площадь напоминала парк, а здание, перед которым меня выгрузили, походило на поместье закоренелого отшельника.