Получив презент от господина Брауна, его неловкие извинения и затравленный взгляд, я и вовсе не удержалась от хохота. Не в присутствии наглеца, конечно.

— Я вас прощаю, — произнесла надменно, принимая глупые извинения.

— Простите за еще одну оплошность, но я молю, поговорите обо мне со своим избранником, — умолял мужчина. — Я не хочу оставаться с вами и с ним врагом."

"Когда Александр услышал эту просьбу, то пришел в ярость. В отличие от меня, позорный инцидент в лесу господину Брауну он не простил. Заявил, что на свадьбе его ноги не будет, церемония планировалась скромной.

К сожалению, в суматохе с расследованием, с подготовкой, в которой я не принимала участия, полностью доверившись Эви, я не успевала проводить много времени с женихом. А тот будто бы и не настаивал.

Меня это немного расстраивало и разочаровывало. Вот, я здесь, я твоя. Все условности улажены, тайны раскрыты, но он отдалился. Мы продолжали разговаривать, поцелуи сводили с ума, мы ночевали вместе. Я засыпала и просыпалась в его объятиях, но некую черту он не переходил. Я металась в сомнениях, не понимая, с чем связана эта холодность. В какой момент я перестала волновать Бриленда? Что произошло? Отчего с рассветом он словно убегает от меня?

Удивительно, но ответ на вопрос мне дал Роберт Уоррен.

Пожилой лекарь вновь извинился передо мной, а еще буквально совершил невозможный для себя шаг. Мы разделили практику, он торжественно вручил мне карточки своих пациентов. Он был одним из первых, кто поздравил меня с помолвкой.

— Саммер, я очень рад.

Мы задержались в госпитале после приема больных. Он предложил выпить чаю, а я не посмела отказаться.

— Правда? Рады? — не удержалась от наглого и не очень корректного вопроса.

Всем же известно, что он мечтал о свадьбе Александра с его дочерью.

— Да, рад, — кивнул он. — Я не серчаю. В дела молодых старикам нельзя вмешиваться. Я безумно счастлив за друга. Ты очень порывистая, шебутная, безудержная, а он спокойный и рассудительный. Вы дополняете друг друга.

— Приятно слышать, — задумчиво покрутила чашку.

А господин Уоррен продолжал нахваливать Бриленда.

— Он достоин тебя, а ты его. И он достаточно благороден, чтобы вести себя правильно. Чего греха таить, — прищурился мужчина, — тебе полезно, чтобы твои порывы сглаживались.

Неужели все настолько очевидно?

Нет, вряд ли. Целитель бы не задумался о подобной проблеме, это неприлично. А Роберт, пусть и осознал, что я не глупая кокетка, и он был во многом не прав, но все же оставался таким же чопорным, древним дубом.

Хотя слова коллеги подействовали на меня положительно. Между мной и Александром глубокие чувства, а еще огромная пропасть, разница в воспитании. То, что кажется мне нормальным, для герцога — оскорбление его невесты. Он ждал свадьбы, а я...