– У нее же были для этого причины, правда? Она позволила ему гораздо больше, чем должна была позволять, и должно быть, думала, что это дает ей какие-то особые права. А его высочество, конечно, сразу потерял к ней интерес, и это обидело ее.

Обида говорила и в самой Элине, и я понимала это, а потому не одернула ее. Глаза ее были полны слёз, а губы дрожали. Сидевшая рядом с ней Мэрит обняла ее за плечи и что-то зашептала на ухо.

– Конечно, Лотту никто не сбрасывает со счетов, – кивнул отец. – Она всё еще сидит в темнице, и если мы не найдем другого виновного, то она ответит за свое преступление.

Но чтобы мы имели основания осудить ее, опрошены должны быть все – в том числе и мы с вами.

Он произнес это с раздражением и оглядел всех из-под мрачно сдвинутых к переносице бровей."

"– Они будут опрашивать нас? – возмущенно откликнулась Вилма. – Но это невозможно! Папенька, ты не должен этого допускать! Как можно подозревать в этом нас?

– Если следователь осмелится задавать вам вопросы, папенька, – поддержала ее и Грета, – то он тем самым низведет вас до уровня ваших подданых. Сами подозрения уже оскорбительны.

– Я прекрасно вас понимаю, – сказал отец.

– И если бы жертвой был не принц Вегард, а менее важная персона, следствие не коснулось бы нас. Но если я запрещу следователю задавать нам вопросы, это может вызвать подозрение у короля Эйнара, а мне не хотелось бы, чтобы тот шаткий мир, который между нами установился, снова рухнул. Поэтому вы просто расскажете следователю обо всём, что вы делали в тот вечер. Ведь сделать это будет не слишком трудно для вас? Надеюсь, ни одной из вас не нужно что-то скрывать?

– Конечно, нет, отец, – сказала Алда. – И раз уж это необходимо, то пусть это следователь задаст нам свои вопросы как можно скорее.

Все эти сомнения невыносимы! Надеюсь, ситуация разрешится, и мы останемся с нерландцами добрыми друзьями.

Больше всего из-за этого ужасного события пострадали как раз Элина и Алда – обе они так или иначе лишились надежды выйти замуж за нерландских принцев. И хотя принц Бьорн, в отличие от своего брата, был жив и здоров, вряд ли он сейчас был расположен думать о невесте из Терции.

Обед закончился, и отец позволил нам выйти из-за стола и разойтись по своим комнатам. Но я задержалась в столовой.

– А Анса, отец, – сказала я, – ты уже послал за ней? Возможно, она сможет подсказать нам отгадку, и тогда следователю не придется никого допрашивать. Вернее, придется, но только самого преступника.

В ответ на это отец тяжело вздохнул:

– Да, я посылал за ней. Но ее не нашли. Ее не было ни в ее доме, ни в Даларне – мой гонец заглянул в каждый дом. Она ушла куда-то, повесив на дверь большой замок. Ты же знаешь, такое случалось с ней и прежде. Когда она уходит в лес или в горы, она никого не ставит в известность.