А королева — это эталон для подражания всем остальным, так что ей и чай не положен! Сколько там у нее дочерей?

Ужас! Нет, замуж не пойду и хоть убейте!

Я тяжело вздохнула и повернулась к служанке. Раскрасневшаяся Люси болтала без остановки, чем весьма радовала. Она охотно делилась воспоминаниями о прошлом отборе. Описывала конкурсы для претенденток. Интриги, что плели титулованные родители, пытаясь пропихнуть свое чадо вперед. Я же внимательно слушала ее и мотала на ус. Это не женщина, а просто находка для шпиона. Ну или для подменыша, вроде меня.

Вникая в суть состязаний между прекрасными леди, я начинала потихоньку смекать, что тут к чему. Передо мной все четче вырисовывались две основные проблемы. Первое — я абсолютно не знала, как представить свое графство. А это, судя по заверениям Люси, чуть ли не основной конкурс. И второе все та же пресловутая магия. Умертвия меня побери, нельзя подменить стихию воздуха на огонь! Это Люси можно запудрить мозги, но там будут сидеть птицы важнее и им сказку об ошибке Хелиодоровских шпионов не расскажешь. Граф первый меня той самой тростью к стеночке и прижмет.

Опасно! Я прямо чувствовала, как тлеет подо мной мягкий стул. Я играла с огнем.

Люси, даже не представляя какие мысли сейчас копошатся в моей голове, весело пригубила вина и продолжила свое повествование. Она не поленилась еще раз напомнить мне о том, что все знали — я маг именно этой стихии. Вся в матушку. Еще глоток красного густого напитка и глаза служанки подозрительно заблестели.

— О, леди Гимера, я как сейчас помню, как ваша маменька сверкала на конкурсе талантов. Какой это было огненное представление. Такая сила! Ее пламя уходило далеко под купол Центрального зала, — на губах служанки заиграла глупая улыбка. — Все были покорены ею. И его Величество, в том числе.

Ммм? Я моргнула и подалась вперед. Взяла бутыль и, откупорив, подлила вина и себе, и разоткровенничавшейся Люси.

— И почему же она не стала королевой? — прищурившись, вся обратилась в слух.

— А вы не знаете? Странно, разве матушка не рассказывала вам о своей молодости?

— Люси, милая, я с десяти лет росла и училась в пансионате. Увы, у нас с маменькой нет столь доверительно-близких отношений."

"— Это да, — она кивнула, — я читала ваше дело. Все девочки как положено отправлялись на учебу после четырнадцати и в открытые школы, а вас еще дитем и к этой чудовищной леди Урлоу в ее закрытую «тюрьму» для благородных несчастных малышек. Мне так вас жаль стало. Ой, — она, спохватившись, прикрыла рот ладонью и испуганно распахнула глаза. — Простите леди, я забылась.

— Ничего, ничего, — я тепло ей улыбнулась и мысленно пожалела бедную Мирабель, а она еще сокрушалась, что меня на горох ставили.