Лапочка всегда казалась нежной хрупкой девушкой, которая достойна любви и уважения, а не того, что получила в итоге. И я всей душей желаю помочь ей перенести всю боль вместе и как можно скорее, чтобы потом дарить только радость. Хочу, чтобы Лика всегда улыбалась и глаза были наполнены счастьем, а не как сейчас – печалью.

- Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты и Мирошка.

- Я люблю вас, - снова повторила малышка, и я осторожно поцеловал ее припухшие губки так, чтобы не причинить боли.

- Ты мой мир…

Между нами наступило молчание. Тем для разговора было много, и к сожалению, практически все вели к теме похищения.

Не хотелось еще больше травмировать Лику, а потому я просто присел на край кровати и давал ей возможность почувствовать себя защищенной. Теперь мы ее никуда не отпустим одну. Я видел, как она с удовольствием вдыхала мой запах, и это приносило еще большую боль, это вызывало дикое желание наказать Павла за содеянное. Подвесить его за член к потолку чтобы так и подыхал мерзкий ублюдок, чтобы на себе прочувствовал, какую боль причинил моей девочке. А она сейчас дышала мною только чтобы поверить, что действительно находится в безопасности. Тут и гением быть не надо, чтобы понять ее чувства и сопоставить все движения, все жесты и факты.

- Я кушать хочу, - нарушила тишину Лапа, а я, посмотрев на нее, увидел в слега засиявших глазах смущение.

- Аппетит проснулся! Фух! Это здорово. Сейчас все организую.

***"

"Сегодня мы наконец-то привезли Лапу домой. И хоть ее тело было до сих пор покрыто ссадинами и желтыми пятнами, врач сказал, что постельный режим дома пойдет куда больше на пользу. Все же, родные стены лечат. К тому же здесь теперь всегда находилась Лия Александровна, которая и в больнице не отходила от дочери ни на минуту.

И я ее прекрасно понимал, потому что и сам практически все время там проводил, особенно ночью, когда моя мама оставалась с Мирошкой дома. Днем на несколько часов привозил их к своей спасительны, как мамуля теперь называла Лику, а я любовался картиной, когда моя девочка игралась с сыном. Казалось, что это лучшее зрелище для моих глаз, и именно за эти три недели я понял окончательно, как влип. Я понял, что каждый день мечтаю сделать Ангелику своей женой, а еще больше желаю, чтобы она подарила мне малыша.

- Что скалишься, зятек будущий? – вырывал из раздумий голос Дамира, и я понял, что действительно сижу и улыбаюсь, как идиот.

- Да так…

- Ты там о моей дочери ничего такого не думай, у меня же чуйка.

- Да ну, что вы такое говорите, Дамир!

- Нынешнее положение ничего не меняет. Она малолетка! И вообще, после всего случившегося, я бы мужика к ней еще пару лет не подпускал.

- Я как раз об этом и позабочусь, никого не буду подпускать. Я люблю Лапочку, Дамир, и вы мне этого не запретите.