– А я думал, тебя там убили, товарищ барон. – Опалин прислонился к капоту машины, чтобы держать в поле зрения и непредсказуемого «Кешу Максимова», и Веру Ильиничну, и ее брата. – Ты же Розен, верно? Александр Розен.

Его собеседник усмехнулся и почесал щеку.

– Как узнал?

– Да по портретам догадался. У тебя иногда выражение – один в один как у твоей матери. А если у портрета твоего отца убрать усы, сходство сразу бросается в глаза. И я был не первый, кто понял, кто ты такой. Но тот человек выбрал себе неподходящего собеседника, который решил, что речь идет о Царе. – Опалин вздохнул. – Окончательно я убедился, что прав, когда вспомнил кое-какие слова, которые ты употребляешь. Говоришь «горничная», а не «домработница», это вроде мелочь, но сразу понятно, что ты не отсюда… На пароходе приплыл?

– Ну да.

– Зачем?

– Моя сестра болеет, нужны деньги на операцию… и вообще… А мать незадолго до смерти спрятала где-то в доме свои драгоценности. Но она умерла и не успела нам сказать, где именно.

– И ты хотел их найти?

– Хотел.

– И что?"

"– Да ничего. Я с трудом отыскал потайной ход, но там все было завалено. А в самом доме жили сторожа, потому что его сначала хотели передать под санаторий. В общем, не получилось у меня туда пробраться… а потом Винтер вбил себе в голову, что будет там снимать. И я решил остаться и посмотреть, не удастся ли позже найти тайник. Но его обнаружили при ремонте, и украшениями завладела Гриневская. Видеть ее в драгоценностях моей матери было не слишком… приятно, но я ее не убивал.

– Знаю, – сказал Опалин и повернулся к Вере Ильиничне. – Вы ведь сразу его узнали, когда я его к вам привел? Даже таз выронили. И потом он будто бы помогал вам с посудой, хотя за это время можно было перемыть… не знаю… все тарелки в Гурзуфе…

– Нам было о чем поговорить, поверьте, – сказала Вера Ильинична сдержанно. – И что обсудить.

– Меня, например?

– В том числе.

– Можно спросить? – вмешался Иван Ильич. – Ваня, что вы собираетесь предпринять?

Но Опалин не успел ответить, потому что Кеша неожиданно выхватил пистолет и выстрелил.

Выстрелил в Сеню Царя, который, приподнявшись на локте, целился в Ивана.

Вера Ильинична испуганно вскрикнула.

– Уберите оружие, барон, – буркнул Опалин. – Вы пугаете дам.

– Ваня. – Светлые глаза сверкнули. – Не надо со мной так говорить.

– А как с тобой говорить? Запутался я. Недавно вон детей больных из здания выносил – нормальным человеком казался. А сейчас, – Опалин покосился на трупы бандитов, – пятерых застрелил, а ведешь себя так, словно ничего не случилось.

– По-твоему, я должен о них сожалеть?

– Теперь, когда они никому больше не могут навредить? – усмехнулся Иван. – Почему бы и нет?

– Шутишь? – настороженно спросил его собеседник.

– Шучу. – Опалин вздохнул.