– Я пойду успокою гостей! Всё будет хорошо, мой мальчик, – смотрю я в глаза своему сыну. Всё будет хорошо…

Мой муж выносит «бездыханное» тело своей невестки и любовницы по совместительству через чёрный ход на улицу, пока Фёдор бежит за ними, вызванивая по дороге водителя, а я подхожу к зеркалу и внимательно рассматриваю своё отражение. Бледное бескровное лицо: а что, я ведь так переволновалась за свою будущую невестку. Алые кровавые губы, чёрные густые брови. Муза. Настоящая муза. Но только уже бывшая. И я повторяю сама себе:

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, Лада.

Я выхожу к гостям, подхожу к нашему ведущему, одному из лучших в городе, и тихо прошу его сделать объявление. Он надевает на лицо печальную мину, хотя я уверена на все двести процентов, что ему совершенно плевать на здоровье новобрачной, хоть она вообще бы умерла. Да уж, лучше бы она умерла, прямо там, в этом утыканном цветами сортире, – зло думаю я про себя, но вовремя останавливаюсь. Никогда никому нельзя желать зла и смерти. Даже врагам. Жизнь всё равно вернётся к ним и ударит бумерангом по лбу. Но лучше без моего участия.

– Дамы и господа, дорогие гости, – замогильным голосом начинает ведущий, и гул голосов смолкает. – С огромным сожалением должен вам сообщить, что нашей дорогой невесте стало плохо, и её госпитализировали, – и сразу же всех успокаивает, когда над толпой проносится облако ахов и охов. – Но врачи нам только что сообщили, что её здоровью ничто не угрожает, но она должна пока временно остаться под медицинским присмотром. Слово Владе Орловой, – передаёт он мне микрофон, и я, с не менее могильным лицом продолжаю:

– Дорогие друзья, от всего сердца благодарю вас за то, что вы пришли на наш праздник сегодня. И я уверена, что мы все с вами ещё встретимся и не раз при более радостных обстоятельствах. А теперь прошу меня простить: мне нужно ехать к моей семье. Я нужна им, – и под грустными взглядами спускаюсь со сцены и гордо удаляюсь по коридору к выходу.

Ну что же. Я смогла сохранить хорошую мину при плохой игре. При очень отвратительной гнусной игре!

Я еду в авто, даже не представляя, что меня сейчас ждёт дома, но деваться некуда: надо довести всё до конца. На улице моросит мелкий поганый дождик, словно сама природа рыдает по всей моей прожитой с этим мудаком жизни. И оплакивает будущее моего бедного сына. Хотя стоп.