Оно было дряблым и тёплым, и он почувствовал себя ребёнком на школьном карнавале в честь Хэллоуина, исследующим содержимое мисок в темноте. Странная, хлюпающая субстанция, которая должна была быть мозгом мертвеца, глазными яблоками и кишками, но на самом деле оказывалась губкой, пропитанной желатином, виноградом в склизком рассоле и большими сгустками холодных спагетти.

Но это... оно не было фальшивым. Оно было живым и пульсировало под его пальцами, как живое человеческое сердце.

Он исследовал дальше.

Пальцы, он нашёл пальцы. Пальцы, которые были холодными и неподвижными, пока он не коснулся их, а затем они ожили и коснулись его собственных. Он нашёл стеклянные шары, которые, должно быть, были глазами, и сосуд с языками, которые жадно лизали его пальцы. Всё, к чему он прикасался, оживало.

Крип подошёл к следующему верстаку.

Он протянул руку, зная, что должен коснуться того, что там лежало. Он почувствовал что-то шелковистое, похожее на мягкую, нежную кожу. Наверное, это и была кожа, но очень уж дряблая. Он водил пальцами вверх и вниз, пока не понял, что это женщина. Он нащупал пупок на плоском животе, а ещё выше - её рёбра и две округлые груди без сосков. Он размял их, обеспокоенный тем, что, в отличие от настоящей плоти, его пальцы оставляли вмятины, похожие на крошечные кратеры. Нет, нет, нет! Так не пойдет. С пронзительным смехом, рвущимся из горла, он начал лихорадочно разглаживать впадины, формируя идеальные конусы грудей.

Да, так лучше.

Его пальцы продолжали исследовать её. Он нашёл небольшой холмик безволосого лобка между бёдрами и нежно провёл по нему кончиками пальцев, чтобы не испортить его совершенство. Его указательный палец исследовал расщелину, которая была прохладной на ощупь, но постепенно, казалось, согревалась и увлажнялась, пока он игрался с ней.

Нет, это неправильно. Это не женщина. Это кукла.

В подтверждение его мыслей он обнаружил, что у неё нет ног, а когда он исследовал её плечи, то не нашёл и рук. Головы тоже не было. Из обрубка шеи торчал стержень с гладким стекловидным шариком на конце. Были и другие вещи... верёвки, тонкие стальные трубки.

Да, это была кукла, незавершённая кукла... но сама мысль о её теле и о том, как она реагирует на его прикосновения, была невероятно волнующей. Он возбудился, его член стал твердым. Крип понимал, что это неправильно и извращённо. Извращённо? Чёрт возьми, это было безумие.

Но он не мог остановиться.

Теперь он лапал её обеими руками, и пот, густой, как оливковое масло, стекал по его лицу, когда он дрожал от возбуждения, пытаясь побороть совершенно непристойное желание взобраться на стол и войти в то, что лежало там. Теперь её кожа больше походила на кожу, и он был уверен, что чувствует, как она покрывается мурашками.