Один из них протиснулся между её губ, и она прикусила его, превратив в мерзкую кашицу. Задыхаясь от тошноты, она выплюнула остатки.

На раздумья не оставалось времени.

Части тела окружали её, и не оставалось времени ни на что, кроме побега. Переполненная абсолютным ужасом, она вырывалась на свободу, сбивая всё со своего пути и пнув в сторону голову, которая выкатилась из тени. Она вырвала ещё несколько пальцев и бросилась в первую попавшуюся дверь, ведущую в магазин часов. Дверь была открыта, как она и предполагала, потому что в Стоксе никто не запирал свои двери, как в старые добрые времена 1960 года.

Когда она вошла в дверь магазина, кисть сжала её горло. Рамона упала на колени, ломая кукольные пальцы, и наконец оторвала кисть, которая была скользкой от какого-то тёплого выделения, похожего на пот.

Но это не может быть пот, ты же знаешь, что она, чёрт возьми, не может потеть, она никак не может потеть…

Рамона бросила кисть на пол и топтала её до тех пор, пока та не развалилась. Её глаза вылезли из орбит, зубы сжались, а кровь закипела от паники.

Он перестала двигаться.

Она вцепилась в стеклянный прилавок, заставленный часами, пытаясь отдышаться, удержаться от того, чтобы не сойти с ума.

Тук-тук-тук.

Онемев от ужаса, она оглянулась и почувствовала, как у неё подкашиваются колени. Кукольные лица. Вот что она увидела. Десятки сияющих белых кукольных лиц ударялись в зеркальные стекла окон, прижимаясь ртами к стеклу, как улитки, цепляющиеся за стенки аквариума.

Они толпились у окон, все с сосущими ртами миноги и дикими глазами, красными, как спелые вишни. Уставившись внутрь, обводя пространство магазина похотливым, дьявольским взглядом, они наблюдали за ней. Глаза смотрели на неё, как огни кораблей-призраков, надвигающихся из тумана.

Лиц было так много, что они полностью закрывали окна, рты сосали стекло с отвратительными, слюнявыми звуками младенцев. Все они были продолговатыми и искаженными, сделанными из какой-то белой волнистой ткани, которая не могла удержать свою форму. Они раздувались и сдувались, вечно меняясь и мутируя, как изображения в комнате кривых зеркал.

Рамона подавила безумное желание захихикать и, спотыкаясь, прошла в какую-то мастерскую. С головокружением, почти в шоке, она упала на пол и лежала там, дрожа. Горячий пот катился по её лицу, зубы стучали. Это было уже слишком. Она сходила с ума и радовалась этому. Не было смысла бороться; лучше просто смириться и тихо сойти с ума.

Всё ещё почерневшая от копоти, липкая от пота и пепла, с расстегнутыми штанами и без пальто, с разорванной рубашкой, с болью в голове от вырванных волос, она закрыла глаза.

Нет, Рамона, не засыпай. Ты не можешь сейчас заснуть.

Но было уже слишком поздно.