""Будь бдителен"", - предупредил он себя. Это очень важно. Частично шоу ужасов, частично урок истории.

Третья стена была увешана чем-то похожим на старинные, пожелтевшие анатомические гравюры. Лексу показалось, что он узнал несколько рисунков да Винчи - искусно выполненные исследования человеческого тела. Их было несколько десятков, все теснились в поисках свободного места, многие нависали друг над другом или перекрывали друг друга. Они были очень старыми, по большей части рваными и потрёпанными, выцветшими от старости. Здесь было всё - от детальных исследований человеческого черепа до мускульно-скелетной системы, нервной и кровеносной системы.

Были также схемы, где органы заменялись невероятно сложными часовыми механизмами.

Там же находился и стол, что-то вроде верстака.

За ним сидела пожилая женщина, чьё лицо было иссохшим, с глубоко врезавшимися морщинами и отвратительно искривленным ртом. Её волосы были похожи на тонкую белую пряжу. Похоже, у неё не было глаз. На столе лежало тело. Тело ребенка или чего-то похожего на ребёнка, и она зашивала его, напевая мрачную меланхоличную мелодию.

Лекс не был уверен, что это был мёртвый ребёнок.

И не был уверен, что это была кукла.

Он был почти уверен, что это какой-то ужасный гибрид и того, и другого. Его голова была отделена от тела, из горла пучками свисали крошечные провода. Они были похожи на тонкие корешки какого-то растения. Его руки и ноги также были отделены от тела. Но именно лицо привлекло его взгляд - бледное и гладкое, обрамленное роскошными желтыми волосами, плотно сжатые губы, широко раскрытые голубые, совершенно незрячие глаза.

Голос у него в голове сказал: “Отвернись, о Боже, отвернись! Когда она закончит, он оживёт.

Сядет и посмотрит на тебя своими мёртвыми лазурными глазками.”

Четвёртую стену занимали стеллажи, заставленные безымянными стеклянными банками и бутылками, заполненные неизвестными жидкостями и порошками, коробочками с шестерёнками, тонкими стальными трубками и катушками проволоки.

Лекс не сомневался, что перед ними кукловод этого ужасного места.

Эта женщина.

Её разум удерживал их здесь.

Он ожидал, что она развернётся к ним и признается в этом, но она этого не сделала. Она была слишком занята, собирая маленького мальчика.

Ничто не могло помешать её работе, её одержимости и преданности своему ремеслу. Её руки были в постоянном движении, опытные и умелые. Прежде чем зашить туловище, она налила себе в руку из кувшина что-то розовое и живое и засунула внутрь. Затем начала прилаживать конечности на место с тщательным мастерством.

Тогда он понял, что женщина была в комнате не одна. Кукольные люди сидели на складных стульях, словно зрители. Мужчины в костюмах, а женщины в красивых платьях.