Были только окна с занавесками, свисающими, как грязные тряпки, но ни одного отверстия, где могла бы быть дверь.

Су-Ли трясло.

И его тоже.

- Что ... что это? - сказала она, может быть, больше себе, чем ему.

Без сомнения, это был отличный вопрос: что произошло? Что это была за игра разума и какой в ней был грёбаный смысл? Кто этим управлял? Если оно хотело, чтобы Лекс и Су-Ли нервничали и боялись, что ж, ему это удалось. У Лекса по коже побежали мурашки. Казалось, что-то внутри его головы хотело разлететься на части. Он чувствовал себя беспомощным и пойманным в ловушку, как муха в паутине.

Господи, он чувствовал себя так, словно его хоронили заживо.

Но ему нужно было думать. Ведь именно этого хотел лишить их кукловод, который устроил всё это шоу. Единственным оружием, которое Лекс когда-либо имел в своей жизни, был его ум, и он не мог позволить происходящему притупить его остроту.

Думай.

Да, да. Образ закусочной был практически идеален: визуально и тактильно, даже шипение пузырьков газа безалкогольных напитков и свежесваренный кофе. Но когда он принюхался, он не уловил запаха. Это было подозрительно. Он отказался принять простую радость того, что ему предложили, и был наказан.

- Ну, - сказал он очень громко, - я и на это не куплюсь, так что лучше попробуй ещё раз.

На этот раз изменения в атмосфере были не столь незаметны.

Он почувствовал, как по комнате прокатилась волна силы. Довольно ощутимая и интенсивная, чтобы почти сбить их обоих с ног. Лекс задался вопросом, была ли это хорошая идея бросить вызов кукловоду этого не такого уж маленького кошмара.

Комната пришла в движение.

Воздух, казалось, раскололся, как яйцо.

Зрение Лекса затуманилось. Он держал Су-Ли, которая с трудом держалась на ногах. Когда их зрение прояснилось, они огляделись и увидели, что вокруг была уже не просто грязь и гниль.

Они увидели тела.

Трупы.

Су-Ли ахнула, и Лекс почувствовал, как содержимое его желудка поднимается к горлу. На секунду ему показалось, что в комнате полно людей-манекенов, но это было совсем не так. Это было ещё хуже. О да, всё было гораздо хуже. Трупы были расставлены за столы и в кабинки, сидели на табуретах, выстроившихся вдоль стойки. Все они были бледными и сморщенными, высохшими, как пугала. Их лица были бескровны, белые как кости руки лежали на столах, сжимая кофейные чашки и держа ложки и вилки.

Но хуже всего было то, что всем им перерезали глотки.

Острым ножом, - подумал Лекс. Должно быть, это было сделано очень острым ножом.

Разрезы были аккуратными и бескровными, почти хирургическими. И это усугублялось тем, что все они были зашиты черным кетгутом. Губы трупов тоже были зашиты крест-накрест, глаза отсутствовали, аккуратно заменённые чёрными пуговицами от ботинок. Эффект был такой, как будто кто-то превратил их в кукол вуду.