Я еще раз окинула взглядом объявление и держась за дверь повернулась к даме за столом, которая кажется сильно удивилась, что я просто не покинула помещение.

— Тут не написано когда появилось это объявление и оттого не понятно, какой именно месяц имеется ввиду, — вежливо вынесла я свой вердикт и выжидающе уставилась на распорядительницу. Она кряхтя как стадо индюков медленно поднялась из-за стола и окатила меня таким злобным взглядом, что я поежилась и немного отступила в сторону, но не выпустила дверь из рук.

Умру, но не сдамся!

Подойдя ближе к объявлению женщина выдернула из кармана своего безразмерного платья балахонистого кроя красный фломастер и глядя на меня с ехидной усмешкой зачеркнула “Ни в следующем месяце” и подписала вместо  этого “Приходите в следующем году”.

Я судорожно вздохнула и еще сильнее вцепилась в дверь, я не уйду отсюда без работы и точка!

— Что, совсем-совсем ничего нет? — жалобно переспросила я, делая настолько щенячьи глаза, насколько только была способна.

— Нету работы! — резко крикнула распорядительница и стены задрожали. — Все ходите и ходите, сколько можно повторять - вакансии перестали поступать к нам еще… — женщина закатила глаза, нахмурила брови. — Давно, в общем. Нет вакансий!

Нет, не может быть! Я стояла и едва не плакала от жалости к себе. Должно быть хоть что-то, иначе для чего здесь вообще нужен этот отдел!

— Ну, пожалуйста. Мне нужна любая работа, — слово “любая” я выделила особенно четко.

Но распорядительница твердо стояла на своем.

— Нет! И не мешай, у меня скоро обед! — многозначительно промолвила она, а я пораженно уставилась на нее.

Какой обед? Завтрак только закончился! Поэтому я не только не отпустила дверь, но покрепче вцепилась в дверной косяк, совершив нечто невероятное и умудрившись сдвинуть эту монументальную глыбу вглубь кабинета."

"— Тогда пообедаю с вами! Вдруг случится чудо и кто-нибудь придет с вакансией? — улыбнулась я коварно.

Распорядительница видимо не ожидала от меня такой прыти и поэтому не сумела остановить, а я нагло уселась на стул перед ее столом и переборов брезгливость, откинула крышку коробки с пирожными и подхватив один из них пальцами, внутренне содрогаясь, осмотрела. Есть это было просто опасно, но я еще слаще улыбнулась:

— Чайком угостите? — выдала я с самым невинным выражением лица, борясь с подступающей тошнотой.

По лицу распорядительницы поползли багровые пятна.

— Мерзавка! Не смей трогать, они мои! — она подлетела ко мне с удивительной для ее габаритов скоростью, а я еле сдержалась от того, чтобы заметить, что только больной на всю голову мазохист отважится есть эти сладости, в которых уже даже крем позеленел. Но вместо этого я улыбнулась улыбкой законченной дурочки.