Начкар дружелюбно улыбается:

— Ну что, не знаете? Ответ прост: «По своим не стреляем!» Танкистам шинели не выдавать!"

"В эту ночь для сугрева страдальцы танковых войск столько не отжимались как за всю свою службу ратную. Были ещё «чудики», в основном с Северного Кавказа, разделяющие армейскую службу на работы «мужскую» и «женскую». Несколько раз по три-четыре часа усиленной строевой подготовки строго по Уставу вперемешку с очисткой канализации гауптвахты, и тендерные стереотипы больше не волновали этих странных детей гор.

Капитан Аргудаев искренне приравнивал строевую подготовку к балету и очень уважал этот вид воинского искусства.

Внутренний двор изолятора, который ещё выполнял роль плаца, был из саксонской брусчатки, поэтому каблуков и пяток солдатских там было стерто просто немерено. Начальник гауптвахты философски смотрел на окружающий мир и считал, что солдат на губе — это спасённый от тюрьмы чей-то сын. Армейский философ часто задавал сам себе вопросы, почему плохо спит солдат Советской Армии четвёртого периода службы. Понятно было, что им очень хочется чего-то такого этакого. А о чем солдат мечтает в армии больше всего? Правильно, о двух вещах: о девушках на гражданке, ну и, конечно же, о воле вольной, не подконтрольной армейскому начальству. А где воля, там и пиво с водкой.

Поэтому любимым изречением капитана было: «Водка в Советской Армии пахнет гауптвахтой...» Поэтому арестантские сутки в изоляторе были насыщенными и плотными. Приводим для примера этот здоровый распорядок жизни дрезденской гауптвахты:

06.00 — общий подъём; уборка всей ГУБЬІ и камер;

07.00 — утренние мероприятия (умывание, туалет);

08.00 — приём пищи, завтрак;

09.

00-10.00 — изучение Дисциплинарного устава в камере (и не дай Бог закемарить — плюс сутки!);

10.00-13.00 — строевая подготовка на плацу;

14.00 - приём пищи, обед;

15.00-19.00 — различные работы (уборка камеры, помещений гауптвахты, работы по очистке свинарника и канализации гарнизона);

19.00 — общее построение - перекличка;

20.00 — приём пищи, ужин;

21.40 — подготовка к отбою — получение «макинтоша» и шинели (если повезёт);

22.00 — отбой.

Для отдельных личностей с тонкой душевной натурой распорядок дня по велению начкара или начгуба мог легко измениться.

И всегда не в лучшую сторону для особого арестанта. В общем приятного было мало, но не критично! Суровую и серую жизнь дрезденской гауптвахты вполне мог разнообразить только арест какого-нибудь пьянющего вдрыбадан майора или подполковника, который орал на всю ГУБУ: «Начкар — пидарас…, ко мне..., строиться!»

Таких буйных офицеров, которые уже перед посадкой успели послать на хрен дежурного по полку, весь штаб и всех рядом стоящих, могли запросто запереть в гарнизонный цугундер.