И мамин пример не утешал: у той в конце концов появился такой замечательный человек, как папа, а в жизни Снежаны он даже не предвидится, потому что таких, как папа, больше нет.

* * *Пообедав, Снежана быстро переоделась и сбежала с третьего этажа на первый, в ателье. Заказчикам, особенно новым, она всегда показывала товар лицом, надевая собственноручно сконструированные и сшитые наряды, которые «работали» лучше любой рекламы. Вот и сейчас она надела оливковые брюки из тонкой, но теплой шерсти, уместной нынешней осенью и оттеняющей золото погоды за окном, и чуть более светлую, но того же цвета хлопковую блузу, на груди которой уютно поместились кружевные падающие с дерева листья. Смотрелось необычно, и Снежана это осознавала.

В ателье вовсю кипела работа, и это как раз было обычно, потому что заказов за последний месяц они набрали много.

– Привет, девчонки, – звонко поздоровалась Снежана, которая любила и ценила каждую из своих мастериц. – Как у нас дела?

– Все в порядке, Снежок, – отозвалась Лидия, вторая закройщица, по негласной договоренности выступавшая в маленьком коллективе за старшую. – Куртку для Морозовой сегодня закончим, брючный костюм для Савельевой – тоже. Платье для Веры Михайловны готово, осталось только твой элемент вшить и можно звать ее на вторую примерку. Ну и все остальное у нас по плану. Не переживай.

Снежок – это было ее школьное имя, так Снежану могли звать только близкие друзья, к которым, несомненно, относилась и Лида. Мама с папой всегда называли дочь Снежинкой, но это домашнее имя она считала нескромным и слишком интимным, не предназначенным для чужих ушей.

Звякнул старинный колокольчик над входной дверью, сообщая, что в ателье посетители. Их было двое – красивая, холеная женщина лет шестидесяти пяти и молодой человек чуть помладше самой Снежаны, высокий, тонкий, гибкий, как виноградная лоза, с мелкими чертами лица и острым, немного хищным взглядом.

У Снежаны, которая благодаря своему творческому складу ума воспринимала окружающий мир образами, он сразу вызвал ассоциацию именно с диким виноградом, вернее, плющом, оплетающим старинную беседку и закрывающим солнечные лучи. Вроде и красиво, а в результате тьма. Хотя почему сразу тьма, а не приятный в жару прохладный тенек? На этот вопрос у нее не было ответа.

– Здравствуйте, нам нужна Снежана Машковская, – низким грудным голосом сказала дама.

– Это я, проходите, пожалуйста, – ответила Снежана и указала на удобный кожаный диван, на котором обычно располагались гости.

Напротив стояло кресло, предназначенное для нее самой, но гость, не глядя, уселся именно в него. Нарушение устоявшихся правил всегда становилось для Снежаны проблемой, но не выгонять же чужого человека.