– Простите, – сказала она, – могу я у вас получить еще кое-какую информацию?

Пожилая женщина смотрела без всякого выражения на лице, и Снежана, спохватившись, достала из кармана лежащую там тысячу рублей. Перед тем как выйти из дома, она зачем-то сунула купюру в карман, словно знала, что пригодится. Тысяча мелькнула и исчезла, словно растворилась в воздухе, а выражение лица стоящей напротив женщины стало более дружелюбным.

– Что вы хотите узнать?

– Вы не видели, во сколько сегодня постоялица люкса ушла из гостиницы?

– Нет, не видела.

– А на смену вы во сколько заступили?

– В десять.

Дамы уже не было.

По интонациям ее голоса было понятно, что «даму» она не одобряет. Ничего полезного приобрести за тысячу рублей не удалось, и Снежана уже подумывала уйти, но что-то продолжало ее удерживать.

– Скажите, а номера кто убирает? – спросила она зачем-то.

Дело в том, что в люксе царил идеальный порядок, Снежана успела заметить за то короткое время, что провела внутри, а это значило, что уборка была проведена уже после того, как Елисеева покинула гостиницу.

– Я бы хотела узнать, во сколько это было.

– Так я и убираю, – вздохнула женщина.

 – Я дежурная горничная по этажу. Утром заступаю на смену, привожу номера в порядок. Потом в своей комнате сижу, если вдруг кому что-то потребуется. Сутки через двое, такой у нас график, если, конечно, подменяться не приходится.

– То есть сегодня номер Татьяны Алексеевны убирали тоже вы? Во сколько?

– Ну, а кто ж еще? Как на смену заступила, так и прибралась. Номер большой, уборка долгая. Из соседнего номера пара выезжала сегодня, они до двенадцати могли еще пользоваться помещением, так что я как раз с люксом закончила и туда перешла.

А родственница ваша, скажу я вам, куда-то ужасно торопилась сегодня.

– Почему вы так решили?

– Да она вообще-то дама аккуратная. Вещи всегда в шкаф повесит, кровать застелет, все уберет. Ни мусоринки у нее, ни соринки. Я нарадоваться не могла. А сегодня как Мамай прошел. Все вещи раскиданы, из шкафа вынуты и на кровать брошены, тумбочки раскрыты, чемодан посредине комнаты валяется. Словно искала она что-то или впопыхах решала, что надеть.

Снежана похолодела. Швейцарская подданная Татьяна Елисеева-Лейзен пропала из своего номера в гостинице, а перед этим в нем, если верить горничной, что-то искали.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – тот последний уцелевший сколок Таты Макаровой, который тетушка выбрала на память из коробки. Саму коробку после этого Снежана отнесла в ателье, откуда она и была украдена. Но нужного преступнику сколка там не оказалось, потому что за несколько дней до этого Снежана отдала его Елисеевой."

"Кому-то она на днях рассказывала про то, что новая родственница выбрала себе кружевной рисунок на долгую память.