Это недолго.

Да, пожалуй, мама действительно была здорова, и это не могло не радовать. Снежана в два счета справилась и с глинтвейном, и с ужином. Она расставила тарелки с едой и бокалы на сервировочном столике, покатила его в спальню, чтобы поужинать в маминой компании. Та сидела на кровати, и лицо у нее было напряженное, губы сжаты, а щеки раскраснелись.

– Мам, ты что? У тебя поднялась температура? Тебе плохо?

Мама смотрела с досадой и отчего-то с тревогой.

– Я устала тебе объяснять, что со мной все в порядке! Дело не во мне, а в Тате. Я не могу до нее дозвониться.

– Мамочка, ну, мало ли, почему она не берет трубку? Она может быть на какой-нибудь экскурсии или спать, потому что устала после нее. Или принимать ванну в своем роскошном люксе. Или спуститься в ресторан на ужин. Или уйти гулять по набережной и оставить в номере телефон.

– Да, пожалуй, ты права. Подождем."

"Они молча поели и выпили по бокалу глинтвейна. Снежана видела, что ни еда, ни горячее вино не доставляют маме ни малейшего удовольствия, видимо, она продолжала думать про не выходящую на связь тетушку. Та, к слову, не перезванивала, и мама, бросая мимолетные взгляды на часы, становилась все мрачнее и мрачнее.

– Позвони, – не выдержала наконец Снежана. – Вижу, извелась уже вся.

Мама схватила трубку, набрала номер Елисеевой, но снова лишь длинные гудки были ей ответом. Лицо мамы бледнело все больше.

– Что-то случилось, – наконец сказала она, подняв глаза на Снежану. – Я знаю, случилось что-то очень плохое, Снежинка!

– Мамочка, ну что плохого могло случиться? – успокаивающе сказала та, хотя молчание тетушки ей тоже не нравилось все больше и больше. – Ну, хочешь, я съезжу в гостиницу? Только чтобы ты успокоилась.

– Снежинка, съезди, пожалуйста! – молитвенно сложила руки у груди мама. – Вдруг завтра этот чертов тест окажется положительным, и нас обеих запрут дома. Как мы узнаем, если с Таточкой что-то случилось?

Вздохнув, Снежана пошла одеваться. Выходить из дома темным осенним вечером ужасно не хотелось, на улице зарядил мелкий нудный дождь, такой она особенно не любила. Но огорчать маму не хотелось еще больше.

– Такси возьмешь? – Мама тоже видела дождь за окном.

– Нет, – покачала головой Снежана. – Я могу быть заразна, а таксист такого свинства не заслуживает. Тем более, ты же знаешь, как я не люблю ездить в такси, из-за того, что все водители со мной разговаривают. Пока едешь, успеваешь почувствовать себя политологом, эпидемиологом, конспирологом и психиатром. А еще литератором, потому что после рассказов таксистов можно книжки писать. Прогуляюсь, тут недалеко.

– Мокро…

– Не сахарная, не растаю.

Она надела ботинки на грубой подошве, закатала джинсы повыше, чтобы не намокли, натянула на голову шапку, хотя обычно их не носила.