Та, что разбила стекло, не убивала Бубенцову, не взламывала мою дачу, не ищет сапфировый крест. Она может быть только слепым орудием в руках настоящего негодяя и, вытаскивая дневник и сколки и инсценируя ограбление, волновалась и боялась настолько, что даже не думала о том, как грамотно замести следы.

– Пожалуй, с этим выводом я согласен. Но у нашего преступника все-таки есть сообщница в твоем дружном коллективе. Лида, Маша, Оля, Галя, Катя и Светлана Николаевна, если я правильно запомнил. Итак, у кого из них есть ключ от входной двери?

– У всех, – вздохнув, сказала Снежана.

 – Каждой может потребоваться прийти в ателье в неурочное время. Кто-то, выполняя срочный заказ, задерживается вечером, кто-то предпочитает выйти на работу в субботу или воскресенье. Ключи есть у всех, Миша.

– Что ж, будем искать, – засмеялся он, цитируя «Бриллиантовую руку», свой любимый фильм детства. – Снежинка, ты только ничего не бойся! Я тебе обещаю, что мы обязательно вычислим этого мерзавца. Ну, или мерзавку.

– Я не боюсь, – серьезно сказала она. – И я знаю, что ты его или ее обязательно найдешь. Я только не хочу, чтобы он еще кого-нибудь убил, пока ты будешь искать.

Глава десятая

Тата брела по засыпанной снегом улице, еле передвигая ноги. В последнее время она вообще ходила с трудом, это и неудивительно – семидесятый год пошел как-никак. Два года назад она похоронила Соню, Софью Петровну Брянцеву, свою учительницу, наставницу и лучшего за всю жизнь друга.

Тата до последнего была с ней рядом, а когда пришел черед, проводила в последний путь, купив большой букет цветов – белоснежных калл, диковинно смотрящихся на февральском снегу Горбачевского кладбища. И вот, двух лет не прошло, Тата снова бредет по кладбищенскому снегу, тяжело опираясь на руку внучки.

Ее любимая Машенька на сносях, вот-вот рожать, но бабушку не бросает, помогает, чем может. Хорошая девочка, светлая. Знает, что бабушка нечасто уже выходит из дома, а уж без сопровождающих вообще никогда. Ноги не держат, глаза не видят, но не попрощаться с Дусей она не могла. Пусть не виделись они много лет, и разное между ними бывало, но Авдотья – ее подружка детства. Самая лучшая, ближе не бывает.

Странно даже, она на год младше Таты, а ушла из жизни первой.

Впрочем, чего удивляться! Ее ровесницы Палашки уж шестнадцать лет как нет в живых. Та давняя тайна, что встала когда-то между ними, давно уже поросла мхом и травой. За все эти годы так и не нашла Тата, кому о ней рассказать. Детям? Любимой внучке? Сначала не решалась, а после окончательно решила, что нет, не надо. Не будет она смущать их покой никому не нужным искушением."

"Иногда по ночам ей снился сапфировый крест, такой, каким видела она его в последний раз перед тем, как спрятать от людских глаз.