А у нас уже все было готово ко второму акту драмы испанской «Голубой дивизии», который должен был наступить примерно через час с небольшим. Ничего не подозревая, испанский авангард шел прямо в ловушку."

"Минут через сорок после того, как мы уничтожили головной дозор, из-за поворота дороги показалась походная колонна пехотного полка: три батальонные коробки, возглавляемые восседающими на лошадях командирами, и конные упряжки, волокущие за собой четыре 75-мм легкие полевые пушки с зарядными ящиками.

Походный порядок был довольно плотным, испанцы на ходу не растягивались, но боже мой, что это было за воинство! Когда колонна немного приблизилась, в бинокль стало хорошо видно, что солдаты, что называется, «утеплены по возможности» и больше напоминают толпу уже сдавшихся пленных, чем доблестную испано-германскую армию.

Разномастные немецкие и русские шинели, гражданские пальто и ватники придавали испанцам вид какого-то сброда. Мне вспомнилась фраза генерала Гальдера, сказанная им про бойцов «Голубой дивизии»: «Если вы увидите немецкого солдата небритого, с расстегнутой гимнастеркой и выпившего, не торопитесь его арестовывать – скорее всего, это испанский герой».

Только не стоит забывать, что эти «герои» были одеты в штатскую одежду, которая была не пожертвована сердобольными бабушками, а насильно отнята у наших женщин и стариков, обрекая их на смерть от холода. Мародеры, одним словом.

Шаг за шагом голова испанской колонны приближалась к нашей засаде. Мы все напряглись, стараясь не выдать себя. А за спинами испанцев в серое зимнее небо поднимались дымные столбы от горящих деревень. До конквистадоров XX века осталось триста метров, двести, сто… Уже слышен скрип снега под множеством ног, передние ряды испанцев слились в одну сплошную серую массу на фоне проходящей через заснеженное поле дороги, белые пятна лиц, закинутые башлыками, поднимающийся вверх пар от дыхания.

Приказ открыть огонь по головному батальону я дал, когда было уже можно разглядеть поблескивающие стеклышки на носу у офицера, восседающего на худой, как «конь блед», лошади.

Огневой удар механизированной роты осназа страшен, особенно если он ведется в упор. Три 30-мм автоматические пушки БМП, один 12,7-мм пулемет «Утес», один 30-мм АГС-30, три 7,62-мм пулемета «Печенег» и столько же трофейных 7,92-мм МГ – и все это, не считая трех десятков автоматов Калашникова, полусотни симоновских самозарядок и двух десятков ППД, ударило в упор по головному батальону.

Благородные идальго, по-моему, даже удивиться не успели. Наши тоже. Впервые они вели огонь не по развернутым для атаки цепям, а брали в огневой мешок походную колонну, идущую плотным строем.

Две-три минуты сплошного ураганного огня, и батальон, покрошенный в фарш, лег на месте.