Это прозвучало как утверждение, не как вопрос, но она хотела, чтобы я подтвердила ее предположение. На мгновение у меня мелькнула мысль ухватиться за эту подсказку, сказать им, что да, Дмитрий мертв. Так им сказали бы в Академии, так им сказали бы стражи. И так было бы легче для них… но я почему-то не могла солгать им, пусть даже в порядке утешения. Дмитрий всегда предпочитал правду, и его семья тоже.

– Нет, – сказала я, и на одно краткое мгновение все лица озарила надежда – пока я не заговорила снова. – Дмитрий стал стригоем.

Восемь

Все отреагировали по-разному. Некоторые плакали, некоторые замерли в полном ошеломлении.

А Ева и Виктория никак не проявляли своих чувств – в точности, как это сделал бы Дмитрий. Их поведение так напоминало его, что огорчило меня даже больше, чем слезы. Сильнее всего переживала беременная Соня, вернувшаяся незадолго до того, как я открыла им правду. Рыдая, она бросилась в свою комнату и закрылась там.

Все это, однако, продолжалось недолго, поскольку Ева и Алена вскоре развили бурную деятельность. Они быстро заговорили по-русски, явно замышляя что-то. Были сделаны несколько телефонных звонков, и Викторию отослали с поручением.

До меня, казалось, никому не было дела, поэтому я просто слонялась по дому, стараясь ни во что не вмешиваться."

"В какой-то момент я обнаружила, что стою перед замеченной ранее этажеркой, поглаживая руками книги в кожаных переплетах. Заголовки были русские, но это не имело значения. Прикасаясь к ним и представляя, как Дмитрий держал их в руках и читал, я чувствовала себя ближе к нему.

– Ищешь легкое чтиво?

Сидни остановилась рядом со мной. Она не присутствовала при нашем разговоре, но уже слышала новости.

– Куда уж легче, учитывая, что я не знаю языка, – ответила я и кивнула в сторону остальных. – Что там?

– Они собираются помянуть Дмитрия, – ответила Сидни. – Заупокойная служба.

– Но он же не умер…

– Ш-ш-ш… – Она резко оборвала меня и оглянулась на остальных. – Не говори этого.

– Но это правда, – прошептала я.

Она покачала головой.

– Не для них. Здесь… в этих краях… не существует понятия промежуточного состояния. Ты либо живой, либо мертвый. Они ни за что не признают его одним из… этих. – Она не смогла сдержать раздражения в своем голосе.

 – Во всех отношениях он для них мертв. Они оплачут его и будут жить дальше. И тебе следует поступить так же.

Меня не обидела ее резкая и откровенная позиция, потому что я понимала, что она не хочет обидеть меня. Просто так она это понимала.

Проблема в том, что для меня это «промежуточное состояние» было совершенно реально и просто «жить дальше» я не могла. Пока, по крайней мере.

Последовала пауза.

– Роза… – снова заговорила Сидни, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Мне очень жаль.