Мне как-то никогда не приходило в голову, что здешние дампиры тоже могут ходить в школу.

– Сейчас у нас каникулы, – объяснил Николай. – В честь Пасхи.

– А-а-а…

Был конец апреля, но я понятия не имела, когда в этом году Пасха. Я вообще потеряла счет дням. Но Пасхи точно пока не было, значит, каникулы в их школе начались за неделю до Пасхи. А вот в Академии Святого Владимира это была неделя после.

– И где ваша школа?

– Примерно на расстоянии трех часов отсюда. Еще дальше, чем эта глухомань.

Виктория состроила гримасу.

– В Бийске не так уж плохо, – поддразнил ее Николай.

– Тебе легко говорить. В конце концов ты уедешь отсюда и увидишь новые, интересные места.

– А ты нет? – спросила я ее.

Она нахмурилась, явно испытывая неловкость.

– Я могла бы… но мы так не поступаем здесь… по крайней мере, в нашей семье. У бабушки свои… твердые взгляды касательно мужчин и женщин. Николай станет стражем, а я останусь здесь, с семьей.

Николай внезапно снова заинтересовался мной.

– Ты страж?

– Ну…

Теперь я чувствовала неловкость.

Виктория заговорила прежде, чем я придумала, что сказать.

– Она убила двух стригоев неподалеку от города. Сама.

Это, казалось, произвело на него впечатление.

– Ты страж.

– Ну, нет… Я убивала их и прежде, но клятву не давала.

Я повернулась спиной и приподняла волосы, обнажая шею. Кроме всех обычных знаков молний там была маленькая татуировка в форме звезды, означающая, что я участвовала в сражении. Оба они буквально раскрыли рты, и Николай сказал что-то по-русски. Я опустила волосы и повернулась.

– Что?

– Ты… – Виктория прикусила губу, в глазах появилось задумчивое выражение, как будто она подыскивала слова. – Ты отказница. Так мы называем тех, кто прошел обучение, но отказывается быть стражем. Не знаю, как это сказать по-английски.

– Отказница? Наверно… Но фактически разве не все здешние женщины такие?

– Даже если мы не стражи, нам наносят знаки, показывающие, что мы прошли обучение. Эти знаки, правда, не означают, что мы обещаем быть стражами. Ты – другое дело. Ты убила столько стригоев, но отреклась и от школы, и от стражей… Вот кого мы называем отказниками… и это необычно.

– Это необычно и там, откуда я приехала.

Неслыханно, точнее говоря. У нас даже нет термина для обозначения подобного поведения. Такого просто не бывает."

"– Мне пора идти, – сказал Николай, не отрывая от Виктории влюбленного взгляда. – Но мы увидимся с тобой у Марины? Или, может, раньше?

– Да, – ответила она.

Они попрощались по-русски, и он вприпрыжку снова перешел улицу, с той легкой, атлетической грацией стража, которую дает обучение. Это снова напомнило мне о Дмитрии.

– Это я, наверно, спугнула его, – сказала я.

– Нет, он от тебя в восторге.

– Не в той мере, как от тебя.

Она вскинула брови.