Внезапно на память пришла одна женщина, Таша Озера, тетя Кристиана, очень значительная личность, предтеча возникшего в среде мороев движения за то, чтобы они научились сражаться со стригоями.

– Если всего только отступать и отступать, то нас загонят в угол, – говорила она когда-то. – А ведь можно не ждать, выйти из тени и встретить врага там и тогда, где и когда сами изберем. Не они.

«Ладно, Таша, – подумала я. – Давай посмотрим, останусь ли жива, если последую твоему совету».

Оглянувшись, я заметила дерево с ветвями, до которых могла дотянуться. Сунув кол в карман, я ухватилась за самую нижнюю ветку и полезла наверх. Щиколотка ныла, но если не считать этого, ветвей для прочного упора хватало. Я карабкалась до тех пор, пока не нашла толстую, прочную ветку, которая, как мне показалось, способна выдержать мой вес. Я уселась на нее, оставаясь около ствола и тщательно проверяя ветку на прочность. Она выдержала. Я достала кол из кармана и замерла в ожидании.

Спустя минуту или чуть больше я услышала очень слабое шуршание листьев. Дмитрий двигался гораздо тише меня. Показалась его высокая, темная фигура – зловещая тень в ночи. Он шел очень медленно, очень настороженно, блуждая по сторонам взглядом. Не сомневаюсь, остальные его чувства тоже были обострены.

– Роза… – негромко заговорил он. – Я знаю, ты здесь. У тебя нет ни малейшего шанса сбежать. Ни малейшего шанса спрятаться.

Его взгляд был направлен вниз. Он думал, что я спряталась за деревом или съежилась на земле. Еще несколько шагов – вот все, что мне от него требовалось. Рука, сжимающая кол, начала потеть, но я не могла ее вытереть. Я замерла, даже не осмеливаясь дышать.

– Роза…

Этот голос ласкал кожу, холодный и смертоносный. По-прежнему шаря взглядом по сторонам, Дмитрий сделал шаг вперед. И еще один. И еще.

Думаю, он случайно посмотрел вверх в то мгновение, когда я прыгнула. Мое тело врезалось в него, свалив на землю спиной вниз. Он попытался стряхнуть меня, а я попыталась вонзить кол в его сердце. Признаки усталости и его недавних сражений бросались в глаза. Он одолел остальных стригоев, но это не прошло для него даром, хотя вряд ли и я была в лучшей форме. Мы схватились, и мне удалось оцарапать его колом по щеке. Он зарычал от боли, но продолжал умело защищать грудь. Рубашка в том месте, где я в первый раз проткнула ее, была порвана, но рана, конечно, уже исцелилась.

– Ты… изумительна, – сказал он с гордостью и боевой яростью в голосе.

У меня не было сил на ответ. Я хотела одного – добраться до его сердца. Мне удавалось сохранить свое положение, и наконец кол вонзился в его грудь – но Дмитрий был слишком быстр. Он оттолкнул мою руку прежде, чем я успела полностью пронзить его грудь. Более того, ему удалось скинуть меня.