Набросилась на Инну, с такой силой швырнув на пол, что она ударилась затылком. В первый момент она выглядела ошеломленной, но быстро пришла в себя и попыталась дать мне отпор. Однако на этот раз я не была одурманена – ну, разве совсем чуть-чуть, – в конце концов годы обучения и моя природная сила снова проявили себя. Я навалилась на нее всем телом, лишив возможности двигаться, после чего достала рукотворный кол, который до этого прятала, и приставила острый кончик к ее горлу.

Все происходило как в те дни, когда в темных проулках я прижимала к земле стригоев. Она не могла видеть, что мое оружие – всего лишь ножка кресла, но когда я надавила острым концом на ее горло, она, без сомнения, почувствовала это.

Что уж она подумала, мне неведомо.

– Код, – сказала я. – Какой код?

Единственным ответом мне был град непристойностей на русском. Ладно, ничего удивительного, учитывая, что, скорее всего, она не поняла меня. Я мысленно пролистала ограниченный англо-русский словарь в своем сознании. Я провела в этой стране достаточно долго, чтобы хоть немного пополнить словарный запас. По правде говоря, он был на уровне двухлетнего ребенка, однако даже они в состоянии выразить свои мысли.

– Цифры, – сказала я по-русски. – Дверь.

Я надеялась, что произнесла именно эти слова.

Она не прекратила поток брани. Пришлось нажать колом посильнее; проступила кровь, и я сдержала себя. Может, я и сомневалась, хватит ли у меня сил проткнуть колом сердце стригоя, но вену человека? Запросто. Она слегка заколебалась, по-видимому тоже осознав это.

И снова я прибегла к своему ломаному русскому.

– Убью тебя. Никакого Натана. Никакой… – Какие это слова? Вспомнилась церковная служба, и я понадеялась, что говорю правильно.

 – Никакой вечной жизни.

Это привлекло ее внимание. Натан и вечная жизнь. То, что для нее важнее всего. Она прикусила губу, все еще в ярости, но, по крайней мере, никаких тирад не последовало.

– Цифры. Дверь, – повторила я и посильнее вдавила кол.

Она вскрикнула от боли.

И наконец заговорила, отбарабанив серию цифр. Русские цифры я, по крайней мере, выучила хорошо, поскольку они существенны с точки зрения адресов и телефонных номеров. Она назвала семь цифр.

– Снова, – сказала я и заставила ее повторить их три раза.

Но этим дело не ограничилось. Я была уверена, у внешней двери другой код. – Цифры. Дверь. Два.

Я ощущала себя пещерным человеком.

Инна смотрела на меня, не въезжая.

– Дверь. Два.

В ее глазах мелькнуло понимание, и она разозлилась. Наверно, надеялась, что мне неизвестно о коде внешней двери. Пришлось снова пустить ей кровь, и она выкрикнула другие семь цифр. И снова я заставила повторить их. Я понимала, у меня нет способа понять, правду ли она говорит, пока я не проверю цифры на деле. И я решила держать ее при себе.