Отбросив одежду в сторону, я застегнул металлические кандалы на его лодыжках, от чего он вздрогнул, а затем завел руки за спину, чтобы сделать то же самое.

Теперь, когда моя добыча была надежно зафиксирована, я спокойно подготовил остальную комнату. Я любил свечи, неторопливо зажег десятки, расставленных по кругу, прежде чем переодеться. Свои вещи я аккуратно сложил в герметичный пакет. Как только застегнул черные кожаные штаны, жертва дернулась, и цепи зазвенели.

— Что… что за херня, — спросил он все еще дрожащим голосом от действия наркотика.

Я его проигнорировал и подошел к своему алтарю, в котором хранилось несколько предметов, но главным из них был череп моей первой жертвы. Закрыв глаза, я поблагодарил духов за добычу и предложил им его душу в качестве платы за защиту, чтобы продолжать выполнять свою работу.

— Эй, чувак? Что, черт возьми, происходит? Почему я в наручниках?

Уколов кончик пальца о лезвие, я провел им по передней части черепа. Волосы на затылке встали дыбом, когда воздух вокруг закружился. Я не был колдуном, магом или кем-то еще. Не практиковал вуду или какие-либо другие духовные обряды, популярные в этой местности, но верил в мир духов. Уважал и добросовестно относился к нему.

— Эй, придурок, ты меня слышишь?

Зажав нож в зубах, я отошел в дальний конец комнаты, в то время как парень извивался, как червяк на крючке, пытаясь наблюдать за мной.

— Ты говорить умеешь? Или тупой? Эй! Отпусти меня! У тебя что, с головой не все в порядке? — Использовав ручной подъемник, мое тело покрылось испариной, когда я, наконец, подвесил его вверх ногами. — Ты знаешь, кто я, сукин сын? Или что мои адвокаты с тобой сделают? Когда они закончат, у тебя не будет горшка, в который можно помочиться.

— Ты хоть знаешь, как появилась эта поговорка? — спросил я, подбирая его разбросанную одежду и выуживая из нее кошелек. Подойдя к Гайлзу, я присел на корточки и показал ему его водительские права. — Ну?

— Какая на хрен разница, знаю или нет? Отпусти меня. — он дернул за цепи, как идиот, и все у него болталось. Совершенно непристойно.

— Приму это за «нет». Не переживай, я расскажу.

В девятнадцатом веке в Англии бедные семьи мочились в горшки и продавали мочу дубильням. Для выделки шкур, если ты не в курсе. Те, кто выживал таким образом, считались бедными как церковные мыши.

— Мне плевать. Выпусти меня отсюда. — я ударил его в живот, и он застонал.

— Не перебивай меня, это невежливо. — я расправил плечи. — Так вот, а были те, кто был настолько беден, что даже горшка не имел. Их считали самыми низшими из низших.

— Отлично, сказочка закончилась? Теперь можно свалить?

Почему такие парни, как он, всегда одинаковые? Грубые, глупые, с огромным эго и маленьким членом.

Я проигнорировал его нелепый вопрос.