Еще бы одна непростительная минута, и девушка, которая, похоже, много чего знает, исчезла бы в неизвестном направлении, и, возможно, навсегда.

Сотрудники, занятые неотложными делами, даже не обратили внимания на их приход. Лишь один Капитоныч повернул голову на скрип двери, молча кивнул Илье, проигнорировав его спутницу, и принялся с еще большим усердием разлиновывать страницы толстого журнала, похожего на амбарную книгу.

– Присаживайтесь, – негромко сказал Илья и пододвинул девушке стул."

"– Спа-асибо, – протяжно всхлипнув, робко ответила Клава и, присев на краешек стула, опустила глаза в пол. Положив свои по-мужски широкие руки на колени, она принялась теребить скомканный носовой платок. Время от времени она всхлипывала и с особой тщательностью вытирала покрасневший нос и скорбно поджатые тонкие губы.

– О чем же вы хотели нам сообщить? – поинтересовался Журавлев, слегка повысив дрогнувший от волнения голос, и незаметно покосился на товарищей, ожидая их реакции. – Ваша фамилия, имя, отчество? – Илья склонился над бланком протокола, с интересом разглядывая мокрое от слез лицо Клавы с припухлыми покрасневшими веками.

– Клавдия… – хриплым неуверенным голосом начала девушка, еще сильнее комкая платок, потом несколько раз кашлянула, прочищая горло, и уже более уверенно добавила: – Серова Клавдия Ивановна…

Илья краем глаз успел для себя отметить, как находившиеся в отделе сотрудники одновременно подняли головы и уставились на девушку.

– И при каких же обстоятельствах, гражданка Серова, вам угрожали расправой бандиты? – спросил Журавлев с подчеркнуто невозмутимым видом, что в его случае сделать было совсем нелегко: лейтенанта буквально распирала важность текущего момента. – Рассказывайте все по порядку.

Орлов, скрипнув рассохшимся стулом, тяжело поднялся с места и в два шага приблизился к столу Журавлева. Решительным движением руки отодвинул лежавшие на столе бумаги и присел на его краешек. Скрестив руки, приготовился слушать.

Копылов, прихватив стоявший у стены колченогий стул, составил им компанию.

– Мы вас слушаем, – повторил Журавлев, наблюдая на лице девушки растерянность от такого количества людей, проявивших к ней чересчур пристальное внимание.

Такое неравнодушное отношение к ней, простой деревенской девушке, невероятно подкупило Клаву. У нее задрожали от волнения губы, она несколько раз глубоко вздохнула и принялась с решимостью поспешно рассказывать, то и дело вытирая бегущие по щекам слезы:

– Где-то с месяц назад мы с моей родной сестрой Зинаидой приехали из Инжавино в Тамбов.