Несколько разновозрастных женщин стояли в сторонке, о чем-то негромко разговаривали, то и дело вытирая платками заплаканные глаза. Два старика, далеко за семьдесят, степенно гладили седые бороды и общей панике не поддавались.

Орлов попытался, но так и не смог припомнить ни одного случая, чтобы в тихой и неприметной деревеньке происходили убийства. Оттого, видно, народ и волновался.

– Гражданочки, – уважительно обратился Клим к встревоженным женщинам, – попрошу вас разойтись. Сейчас здесь будут проходить следственные действия, и посторонние только будут мешать работе. А вас, отцы, я попросил бы остаться в качестве понятых.

Оперативники вошли во двор. Следом, кряхтя и опасливо озираясь, прошли старики. Березовая поленница у сарая была наполовину разобрана, поленья в беспорядке валялись по всему огороду.

Капитан остановился, хмуро оглядел потревоженное хозяйство, легонько поддел одно полено ногой.

– Вроде бы не время топить, – заметил он и кивнул на разворошенную поленницу. – Не иначе, преступники искали здесь чего-то. Отцы, – обратился он к старикам, – у них тут всегда такая бесхозяйственность?

Жилистый старик в облезлой фуфайке зябко поежился, окинул двор хозяйским взглядом и серьезно заявил:

– Не, досель такого беспорядка тута не замечалось. Все было справно. Да они и живут-то здеся, кажись, второй месяц. Девка симпатишная, паренек к ней один иногда заглядывал. Молодые, одно слово. А что б вот так постоянно проживать тута… такого нет, парень точно не проживал. Так… заглядывал временами. Сказать плохого ничего не могу, девка хоть и молодая, но уважительная, всегда первая здоровалась… А сам дом – Нюрки Федулихи, пустила она пожить новую жиличку. Та ей сразу за пару месяцев наперед заплатила… Имеются, наверное, деньги-то… А так больше никто не ходил тут… я не замечал.

– Подругу я ее как-то видел, – вспомнил второй старик, широкий в кости, в холщовой рубахе навыпуск. – Прихрамывала она еще… не так, чтобы сильно, но… заметно. А так… верно, никто сюда больше не ходил.

– Орлов, – окликнул Клима Копылов, высунувшись из низкой избяной двери, – поди сюда. Потом поговоришь… Тут такое…

Под ногами Орлова жалобно скрипнули доски расшатанного низкого порога, капитан пригнулся и вошел в небольшую уютную горницу. Сразу же в глаза бросилась стоявшая возле окна двуспальная кровать с блестящими шарами на спинке. На скомканной простыне, скрючившись, лежала женщина в нейлоновой розовой сорочке, задранной на спину. Руки и ноги ее были туго связаны разорванным пододеяльником. Цветастая наволочка на пуховой подушке, покрывавшая ее голову, была пробита несколькими пулями, выбитый из подушки пух мягкими снежинками лежал на самотканых половиках.