– Я серьезно, Олег. Не поступай с Алсу подло.

– Я и не поступаю! – заорал парень на всю улицу, спугнув голубей. – Что тебе от меня надо?!

– Я ничего не скажу Алсу, – продолжала спокойно Ранджи. – Но обещай мне, что если вдруг поймешь, что кто-то нравится тебе больше, чем Алсу, ты скажешь ей об этом и не будешь играть с ее чувствами.

– Была бы ты парнем, я бы тебе сейчас так навешал, – процедил сквозь зубы Темные Силы, готовый взорваться от злости.

– Вперед! – ничуть не боялась его угроз девушка, занимающаяся борьбой.

Олег промолчал.

– Садись, довезу до дома, – уже мирно предложила Ранджи.

– Пешочком пройдусь, – буркнул Темные Силы и поспешил уйти, засунув руки в карманы, вновь надвинув капюшон на голову и отгородившись от мира музыкой плеера.

В «Танк» девушка залезала одна. На душе у нее было тяжело. Больше всего на свете Ранджи ненавидела предательство. Когда-то, когда она была еще совсем маленькой, предательство разбило ее семью. Отец ушел из семьи к молодой девушке, забрав не только теплоту домашнего очага, но и квартиру. Какое-то время они с матерью жили по друзьям и родственникам, а потом мать случайно встретила Олега Владимировича, который со временем заменил Ранджи отца и приобщил ее к спорту.

Никто и не знал даже, что тот, кого она сейчас называет папой, на самом деле ее отчим.

С родным отцом они не виделись восемнадцать лет.

* * *…Тихо шуршали морские волны дикого песчаного пляжа, солнце вплеталось в косу, перекинутую через плечо, стелящийся, как кошка, бриз мятным дыханием охлаждал кожу ног. Тут было безлюдно и спокойно, если, конечно, не считать нас двоих.

Он стоял напротив, взяв в горячие ладони мое лицо и неотрывно глядя в глаза.

Темноволосый, кареглазый, с орлиным четким профилем, длинными волосами, завязанными сзади в хвост. И я, глядя на него, таяла от нежности, почти болезненной, и от удовольствия просто находиться рядом.

– Что ты хочешь? – слабым голосом спросила я, не смея коснуться его.

– Тебя, – прошептал он – как всегда на немецком.

Он склонился ко мне и поцеловал. Мне оставалось лишь закрыть глаза и ответить на этот едва осязаемый легкий поцелуй, от которого мурашки, казалось, бегали не по телу, а по душе.

Он отстранился вдруг, ласково коснувшись губами обеих щек, провел пальцами по скуле, дотронулся до шеи, спустился до ключиц и прошептал мое имя.

А я открыла вдруг глаза, заподозрив неладное, и вместо длинноволосого высокого брюнета увидела довольно улыбающуюся моську Зарецкого.

– Ну как, понравилось? – осведомился он своим обычным нагловатым тоном и зачем-то облизнулся.

– Пошел ты! – закричала я с обидой в голосе.

Да как он посмел меня обмануть! Прикинулся тем, кого я люблю и…

– Мельникова! – заорал кто-то под ухом.