– Что случилось?

– Я идиот, – отвечал Иван. – Можете оставить нас наедине? – не поворачиваясь, попросил он. Зарецкий, как заправский командир, махнул рукой, мол, уходим, ребята. Выглядел он встревоженным.

Влюбленных действительно оставили наедине. А я, взглянув на время и поняв, что мне уже пора быть в корпусе, заспешила покинуть сие место абсурда.

– Я не знаю, откуда ты тут взялась, но лучше перестань попадаться мне на глаза, – в спину мне произнес Зарецкий, пока его друзья кучковались и ржали над чем-то.

– Если бы я знала, что ты здесь, и шагу бы не ступила в парк, – отвечала я сухо, видя, как он зло бросает несчастный шарфик на асфальт.

Хоть шарфик был мне не нужен – прилагался подарком в магазине духов, в который я позволила себе недавно забрести, его стало жалко.

– Хочешь сказать, это случайность? – прищурил Ярослав зеленые наглые глаза. – Ты откуда-то узнала, что мы устроили для Вана романтическую встречу с его девушкой, и пришла поглумиться.

Параноик.

– Знаешь, – продолжал он, и мне показалось, что он вымещает на мне все накопившиеся негативные эмоции, – ты как зараза.

Цепляешься и цепляешь. И бесишь, – дернул он плечом."

"– Если у тебя что-то не получается, не стоит вымещать злость на других, – посоветовала я заботливо и подняла несчастный шарфик с асфальта. – Лечись, малыш. И будь благоразумнее. Иначе жизнь никогда не покажет тебе зеленый свет.

С этими словами я ушла, гордо расправив плечи, а он долго прожигал мне спину.

Вскоре я уже была в университете. Настроение упало – от произошедшего остался осадок, да и встреча с будущими студентами, которым курс литературы был совершенно не нужен, несколько нервировала.

Поэтому с непроницаемым лицом я поднялась на второй этаж к потоковой аудитории, в которой должна была состояться моя лекция. Как раз началась перемена, и студенты медленно стекались в большое помещение с белоснежными стенами, высоким потолком и длинными рядами деревянных парт. Кто-то заходил в аудиторию по одному, не вынимая наушников из ушей, кто-то заваливался целыми компаниями, громко смеясь и что-то обсуждая; кто-то садился высоко, чтобы быть подальше от преподавателя и иметь возможность заняться своими делами, а кто-то, напротив, выбирал места поближе – чтобы лучше видеть и слышать, хотя за кафедрой был микрофон, да и сама аудитория, честно говоря, была отлично оснащена техническими средствами. Однако каждый из заходящих студентов считал своим долгом покоситься на меня, листающую материалы: у кого-то в глазах была опаска, настороженность, у кого-то – любопытство. Но я совсем не ожидала, что в одной паре глаз покажется почти священный ужас, а еще в нескольких – большое удивление.