С тех пор прошло много лет, но леди Бенборо по-прежнему была особой, с мнением которой приходилось считаться. Она находилась в курсе всех светских дел и регулярно посещала важные приемы и прочие мероприятия. Макс знал, что его тетка наделена удивительной проницательностью и к тому же отличным чувством юмора. Именно такая леди ему сейчас и требовалась.

— Хочу сообщить вам, что помимо прочих обуз, доставшихся мне в наследство от дядюшки Генри, я к тому же оказался опекуном четырех девушек.

— Ты? — Леди Бенборо была еще более удивлена новостью, чем мисс Твиннинг.

Макс кивнул:

— Я. Пока я видел только одну свою подопечную и могу смело утверждать, что это очаровательнейшее создание, достойное представления в свете в этом сезоне.

— Великий боже! Это кто же настолько выжил из ума, что оставил на твоем попечении четырех юных девушек? — Сначала идея привела ее светлость в ярость, затем она осознала всю серьезность ситуации. Ее глаза расширились. — Великий боже! — повторила она и, откинувшись на подушки, разразилась безудержным смехом.

Понимая, что в следующие несколько недель ему еще неоднократно придется встретить подобную реакцию, Макс вздохнул. Ровным вымученным голосом он пояснил:

— Их оставили на попечение моего глубокоуважаемого, но, к сожалению, отошедшего в мир иной дяди. Хотя я и не понимаю, чем он мог бы быть им полезнее меня.

Утерев выступившие на глазах от смеха слезы, леди Бенборо задумалась.

— Я и сама этого не понимаю, — призналась она. — Генри всегда был тугодумом. Так кто же эти девушки?

— Четыре мисс Твиннинг. Из Хертфордшира.

Макс кратко пересказал тете историю сестер, завершив известием о том, что каждая является наследницей крупного состояния.

Эта новость захватила Августу Бенборо врасплох.

— Говоришь, что они к тому же еще и красивы?

— По крайней мере, та, которую я видел, Каролина. Она — самая старшая.

— Ну кто бы мог подумать! — раздраженно воскликнула ее светлость.

Макс едва заметно кивнул в ответ.

Леди Бенборо напряженно обдумывала сложившуюся ситуацию.

— Так чего тебе от меня нужно?"

"— Чего бы мне хотелось, дорогая тетушка, — со сладкой улыбкой ответил Макс, — так это чтобы вы выступили наставницей девушек и представили их свету. — Он ненадолго замолчал. Тетя ничего не ответила. Она сидела совершенно неподвижно, глядя на него своими острыми синими глазами, так похожими на его собственные. Он продолжил: — Я открываю Твайфорд-Хаус. Завтра он будет готов для приема моих подопечных. Я выдержу все трудности, сколько бы их ни было. — Тетушка продолжала хранить молчание. — Вы мне поможете?

Августа Бенборо считала, что нет ничего восхитительнее, чем снова оказаться причастной к свадебному переполоху.