– Ты всегда оставляешь после себя гребаные руины…

Дэйв вскочил с дивана и, не обращая внимания на шум голосов и щелчки камер на телефонах, которые уже раздавались со всех сторон, притянул меня в свои объятия. Публика заулюлюкала, а я еще сильнее расплакалась.

Каллахан отстранился и взял в ладони мое лицо.

– Милая, не плачь, – от сексуального аромата его туалетной воды у меня закружилась голова. – Я повел себя, как мудак… Я знаю, что ты ни в чем не виновата, Микки. Прости меня.

Не дожидаясь ответа, Каллахан впился губами в мои губы, и зал ресторана взорвался аплодисментами. Я грубо оттолкнула ублюдка и со всей силы ударила его ладонью по лицу.

Повисла оглушительная тишина.

Мне показалось, что даже музыка зазвучала тише.

Я попятилась назад, окидывая разъяренным взглядом подогретую публику, а затем развернулась и побежала к выходу из зала.

– Я люблю тебя! – громко произнес Дэйв.

Три слова.

Три выстрела в сердце.

Я медленно повернулась и покачала головой.

– Ты не умеешь.

Залетев в подсобку, я нарвалась на разъяренную Рамону.

– Micaela, ¿qué demonios haces aquí?36 – завопила мексиканка.

Я не знала, как ответить на этот вопрос, поэтому решила его просто проигнорировать. У меня не было времени на разговоры. Сбросив с себя фартук, я потянулась к вешалке за курткой, но Рамона схватила ее первой.

– Куда ты собралась, глупая девчонка? – ее черные глаза пылали злобой. – Ты не можешь!

– Прости, Рамона, – взмолилась я, стягивая резинку с волос. – Клянусь, завтра я отработаю двойную смену, но прямо сейчас мне нужно уйти.

– Если ты уйдешь, то можешь больше не возвращаться!

– Отлично, – я вырвала куртку из ее рук и сдернула с крючка вешалки свой рюкзак. – Счастливо оставаться, perra malvada37!

Упертый канадский баран уже поджидал меня возле служебного входа, беспокойно топчась под одиноким фонарем. При дыхании на морозном воздухе у него изо рта вырывался пар, похожий на сигаретный дым. Снег крупными хлопьями падал на освещенную подъездную дорожку, укрывая асфальт белоснежным пушистым ковром. Я быстро заморгала, когда мне на ресницы упала гигантская снежинка, и осмотрелась по сторонам. Мы были здесь одни.

Мне стало не по себе.

Заметив меня, дьявол тут же сорвался с места.

– Не приближайся ко мне, Каллахан! – пригрозила я, выставляя перед собой руку. – Я буду кричать!

– Сегодня в моей постели, – хищно улыбнулся он, сокращая расстояние между нами.

Мои щеки вспыхнули, а внизу живота разлилось проклятое тепло.

– Я тебе мало врезала?

– Мало, – ответил мудак, обнимая меня за талию и притягивая к себе. – Блять, как же я скучал по тебе, моя тропическая птичка.

Он зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Тело предательски задрожало в его объятиях, а по щеке скатилась очередная слеза.