— Там лошадей продают. Если с твоим отцом что случилось, — с сочувствием посмотрел он на Катю, — то бандиту надо было лошадь продать. Зачем ему такая приметная?

— А если бросили ее?

— Где ты такого дурного в Москве найдешь? — с удивлением посмотрел на меня одноклассник.

И другие его поддержали. Ну так-то да. Сейчас времена голодные. Скорее всего Уголька либо продали, либо сами закололи на мясо. Это если думать о самом плохом варианте, что Игоря ограбили и убили.

К сожалению, Лешка оказался прав. Пусть не сразу, но мы нашли мужика, который вспомнил, как продавали похожего на Уголька коня. Он же описал и продавца и тот мужик на Игоря совсем не походил. Игорь молодой, темноволосый, а тот был старый, худой, с бородкой.

— Из солдат бывалых, — со знанием рассказывал торговец.

Не редкая нынче профессия. Как НЭП начался, так и нашлись люди, занимающиеся скупкой и перепродажей вещей, продуктов или вот — лошадей.

— Раньше его видели? — тут же деловито спросил я.

Торговец пожевал губами, посмотрел на Катю, которая смотрела на него с надеждой и страхом, и все же ответил.

— У меня брат на Сухаревке торгует. Я два дня назад там этого мужика видел. Он крестик продавал. Но где живет и чем промышляет — того не знаю.

Снова тупик. Но одно можно сказать точно — с отцом Кати и правда случилась беда. Может, его уже и в живых нет.

Мы снова сходили в милицию. На этот раз там не стали от нас отмахиваться и приняли заявление о пропаже. Тем более что ходили мы не одни, а вместе с Катиной мамой. Казалось, что все, что от нас зависело, мы сделали. Но оставалась еще одна зацепка, которую мы не «отработали» — бричка, на которой занимался извозом Игорь. Она тоже довольно приметная, особенно если знать, на что обращать внимание. Я не раз видел ее у нашего дома и вполне был способен различить, если наткнусь на улице. Но с ней та же проблема, что и с конем — город слишком большой, да и бричку тоже могли уже продать. Однако и опускать руки, пока не сделал все, что в моих силах, я не собирался.

В этот раз я пошел иным путем. Бричку вполне могли оставить себе или продать другому извозчику. Это конь требует не просто ухода — чужого человека он может и не подпустить, или еще как проявить свой норов. С бричкой проще и отношение к ней иное. Потому я отправился по местам, где чаще всего извозчики искали клиентов — на вокзал, к складам да к набережной. И вот тут удача улыбнулась мне! Возле Николаевского вокзала (в будущем его назовут Ленинградским) стояла знакомая бричка, запряженная гнедой лошадью. На облучке сидел мужичок в сером картузе кепке-фуражке и смолил папироску. Лет пятидесяти, худой, с бородкой клинышком изрядно побитой сединой. Неужто это тот самый мужик, о котором говорил торговец на конном рынке?

— Здравствуйте, — подошел я к нему.