Моя новая подруга, судя по боевую виду, не разделяет мой упаднический настрой, однако, присаживается рядом и предлагает:

— Давай еще полчасика походим и потом сядем в кафе? Перекусим.

Я скептически поглядываю на часы. Луизе я сказала, что вернусь к обеду, а время близится к ужину. Чувствую себя виноватой перед Таней за то, что оставила ее одну так надолго.

— Даже не знаю…

— Ну ты чего? — начинает упрашивать Нина. — Ты ведь голодная, да и я тоже. Не на такси же тебе обратно тащиться.

— Ладно, — сдаюсь я, рассудив, что некрасиво бросать новую знакомую одну. — Только ненадолго, ладно?

— Как скажешь, — соглашается Нина и трясет в воздухе черным шелковым халатом. — Сейчас его примерю и можно идти.

Она исчезает в примерочной, а я набираю Луизе, чтобы уточнить, как ведет себя дочка в мое отсутствие. Она говорит, что Танюша до обеда рисовала, а сейчас спит. Это успокаивает мою совесть, и я решаю не торопиться.

Местом для ужина становится модный гастробар, на котором настояла Нина. Сказала, что шеф-повар — друг ее мужа и все свои лучшие рецепты привез из Европы. Я на всякий случай запоминаю название заведения, чтобы по возвращению Андрея обязательно снова сюда сходить."

"Даже не думала, что смогу так сильно по нему скучать. Каждый день нашей разлуки причиняет мне боль. Я постоянно боюсь, что теперь, когда мы оказались в сантиметре от нашего безоблачного счастья, кто-то или что-то снова сможет нам помешать.

— Может быть устриц еще закажем? — предлагает Нина, когда нам приносят салаты. — Хочется морепродуктов.

Я снова начинаю нервничать. Ужин плавно перетекает в затяжное застолье, а это не входило в мои планы. По возвращению я хотела сделать сырников для дочки и почитать ей полюбившуюся книжку про юную волшебницу Эльфиду.

— Нин, я правда не могу задерживаться так надолго. Меня дочка ждет.

— Она ведь с помощницей у тебя осталась? — удивляется она. — Или ты ей не доверяешь?

— Доверяю конечно. Если бы не доверяла, ни за что бы не оставила ее даже на минуту. Дело не в этом. Просто я не привыкла оставлять ее одну. Когда я работала, меня жутко мучила совесть за это. Казалось, что я многое пропускаю в ее воспитании…

— Понимаю, — кивает Нина. — Я поначалу сама такой была, пока не поняла, что с ума сходить начинаю от сидения в четырех стенах. Я до замужества моделью работала… Разъезды, показы — я к ним привыкла. А после рождения Адель моя жизнь полностью изменилось, и это ввергло меня в депрессию. Тогда у нас появилась няня и я стала себе позволять себе выходить куда-то одной, без дочери. Это меня спасло.

— Я не испытываю депрессии от материнства, — улыбаюсь я. — Наоборот, рождение Тани и время рядом с ней стало лучшим в моей жизни. Это я сама хочу поскорее ее увидеть, понимаешь?

Нина пожимает плечами.

— Видимо каждому свое.