В приказе мне объявлялся строгий выговор, только послушайте: «…за неэтичное поведение и разглашение врачебной тайны интимного характера, касающейся состояния здоровья Криворылова Александра Петровича»! Теперь только ленивый не заинтересуется «тайной» Криворылова.

Легкие угрызения совести: все-таки нехорошо бить человека ниже пояса – я подавила, напомнив себе, что идея осмеять мужские достоинства журналиста принадлежала Стасику. А меня хорошо было выставлять перед всем честным народом комплексующей девственницей?

Вернулась в общую комнату, меня встретили с ликованием: «Пляши! Беги за шампанским! И тортом! Вот счастье привалило!» Коллеги вскочили с мест и бурно меня приветствовали.

– Еще рано в литавры бить, – выразила я сомнение. – Неизвестно, как Амуров отреагирует.

– При чем здесь Амуров? Ленка! Твой билет в лотерею выиграл. Миллион рублей! На всех делим! – напомнили мне уговор.

Не знаю, как другие реагируют на обрушившееся с неба богатство, но я почему-то заверещала поросенком и стала подпрыгивать на месте. Мой визг сработал вроде резонанса, и через секунду уже пять женщин вопили и скакали. На шум прибежали Дим Димыч и Стасик. Застыли на пороге, пораженные картиной коллективного безумия. Наша радость была столь велика, что мы бросились качать Стасика. То есть попытались подбрасывать его в воздух, как делают с чемпионами, но уронили на первой же попытке. Дим Димыч попятился спиной к двери.

– Девочки! – бормотал он. – Спокойно! Главное – спокойствие.

– Сойдите с меня! – просил валявшийся на полу Стасик. – Ой, больно! Не бегайте по мне! – уговаривал он женщин, бросившихся через его тело к Дим Димычу с объятиями, благодарностями и поцелуями.

На этом бравурная часть счастливого события была завершена. Далее меня попросили показать корешок выигравшего билета.

– А где он? – спросила я, с ужасом сознавая, что не помню, куда миллион положила.

Такой уборки и наведения порядка наша бухгалтерия никогда не знала. О квартальном балансе было забыто. Мы проверили каждый стол, ящик, полку, каждую папку перетрясли. Обнаружили две золотые сережки (одна нашей, другая неизвестной растеряхи), двадцать семь закатившихся шариковых ручек и семь тюбиков губной помады, один кошелек с купюрами старого образца, непочатую бутылку коньяка, десяток заколок для волос, упаковки с колготками, с прокладками, с окаменевшими конфетами – словом, массу полезных вещей и хлама. Мой стол, а также сумка и карманы, естественно, обследовались многократно и особо тщательно. Корешка не было.

Мы подавили вялое сопротивление начальства и устроили обыск в их кабинетах. В сейфе у Дим Димыча хранился большой ассортимент рыболовных крючков и прочих снастей. В ящиках стола – черствые пироги и недоеденные бутерброды.