Гриша Панкин с матерью жил как раз в коммуналке, в узкой и длинной, похожей на пенал, комнате. Если их квартиру расселят, то замена школы будет вполне логичной.

– Давайте знакомиться, раз такое дело. Меня зовут Виктор.

– Елена.

– Спасение утопающих, как и спасение замурованных… Ну, что, Елена, будем пытаться выбраться?

– А как?

– Сломав, к чертовой бабушке, этот лифт. Ну не сидеть же нам в нем до конца света?

Виктор встал на цыпочки (он был невысокого роста) и принялся поднимать планку, которая удерживала вверху створки дверей. Планка не поддавалась, пальцы Виктора соскальзывали, не удавалось крепко захватить деревяшку.

– Подвиньтесь! – Я стала рядом и тоже начала отдирать планку. – А мы не рухнем вниз?

– Вряд ли. Да и падать не высоко, по-моему, до второго этажа мы не доползли.

Через несколько минут общими усилиями мы сломали-таки запор планки, распахнули створки дверей. Лифт застрял на подъезде к лестничной площадке. Пол располагался на уровне моего подбородка. Если бы кто-то открыл металлическую дверь лифта на этаже, он бы увидел две головы у себя под ногами. Точно футбольные мячи или арбузы, закатившиеся под столешницу.

– Что дальше? – спросила я.

– Надо звать на помощь

– Начинайте.

– Э-гэ-гэй! – откашлялся и раскатисто крикнул Виктор. – Люди! Кто-нибудь! Народ! Помогите! Мы застряли!

Он кричал минут пять, устал. Потом я заступила на вахту.

– Ау! – тянула с подвываниями, задрав по-собачьи голову. – Ау! Товарищи! Вы слышите меня? На помощь! Придите! Ау!

Никто не откликнулся и не пришел нас спасать. Народ точно вымер. Или сидел за дубовыми дверями квартир, не слышал воплей о помощи.

– Бесполезно орать, – горестно вздохнул Виктор. – Надо ждать, пока хлопнет дверь, кто-то выйдет из квартиры или войдет в подъезд."

"Ждать пришлось больше часа. Уселись на пол, подстелив газеты, которые Виктор вытащил из своего портфеля. Виктор спросил, что занесло меня в этот дом. Хотела отделаться односложным ответом, но слово за словом подробно рассказала про Панкина. Надо было поддерживать беседу, сидеть молча на полу лифта совсем уж неловко, а «детская» тема универсальна.

– Безотцовщина, – сделал вывод Виктор. – Некому мальца пороть.

– Бить ребенка – это не метод.

– Отличный метод, проверенный. «Педагогическую поэму» читали? Конечно, читали. И с чего у Макаренко начались успехи? С того, что он отвалтузил своих беспризорников. Как шелковые стали.

– У вас есть дети?

– Дочери четырнадцать лет.

– Вы ее наказываете ремнем?

– Во-первых, девочки – другая статья. Во-вторых, тоже надо в строгости держать. Недавно заявляет: хочу пирсинг сделать. Три дырки в ушах и пупок проколоть, серьгу повесить.